Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
Не дай бог, с ним что-то! Найду тогда гадину и придушу! И плевать мне на то, что она старше и я уважаю людей пожилого возраста.
— Да. Кажется, кофе теплый просто, — недовольно тянет он и опускает взгляд на свою белоснежную рубашку. — Кофе… черный… Черт!
— Ну хоть не кислота, — фыркаю и немного успокаиваюсь. От чая ничего серьезнее ожога не будет. — Что это было вообще? Ты ее знаешь?
— Нет, — качает он головой. — Никогда в жизни не видел.
— Странно.
Кто-то протягивает ему сухие платочки, и мы уходим в туалет, где Никита умывается и приводит себя в порядок.
Да, все хорошо, но я так испугалась за Никиту, что реветь хочу.
— Я попрошу видео с камер. Мои люди посмотрят и узнают, кто она, — говорит Никита, пытаясь спасти рубашку. — Даже непонятно, за что получил.
— Ага, — соглашаюсь с ним и, перехватив салфетку, пытаюсь помочь. — Может, не в ресторан? — спрашиваю его. — Твоя рубашка испорчена.
— Предлагаю поехать ко мне в отель и заказать чего-нибудь, — поднимает на меня совершенно спокойный взгляд, но я вижу этих бесенят в его глазах, которых он пытается скрыть.
— Никит, не переворачивай ситуацию в свою пользу.
— Жаль, — вздыхает он, но бесенята все равно не исчезают. Надеется. — Но ничего такого я и не планировал. Просто мы сейчас нигде посидеть не сможем. Журналисты. А у Лапина безопасно в отеле. Можем у него в ресторанчике посидеть, но меню там не такое, как в том ресторане, куда мы планировали пойти.
— Давай так, — соглашаюсь с ним. Мне совершенно плевать, где есть. — Но можно даже в номер заказать. Как-то отвыкла я от такого большого скопления людей, — признаюсь ему, поджав губы. — Хочу уединения.
— Как скажешь, — равнодушно бросает, пока бесенята там переходят в более активный пляс.
Решаю забить на это. По мере возникновения проблемы решать будем. Больше меня сейчас другое волнует.
И, видимо, не меня одну."
"— Как думаешь, почему она это сделала? — спрашивает он меня. — Мог бы предположить, что это моя бывшая, но она старовата для этого.
— Не знаю, Никит, — пожимаю плечами. — Но я очень испугалась за тебя. У нее такой взгляд безумный был.
— Ну, знаешь, не безумнее, чем твой, — не упускает возможности подшутить.
— Златогорский, ты неисправим!
— Я любя, — подмигивает мне. — Поедем в отель. Ребята уже подъехали.
