Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
Выведут нас через черный выход и в другую машину пересадят.
— А твоя?
— Отгонят, когда шумиха уляжется, — говорит и поднимает на меня подозрительный взгляд. — Твой отец не мог этого подстроить, чтобы наказать меня за что-нибудь?
— Нет! — восклицаю. — Он бы сделал тебе такое, но пока я рядом — никогда.
— Ясно, — вздыхает он. — Надо как-то наладить с ним отношения. Я же не смогу всегда тебя с собой для страховки от мести твоего отца водить…
Глава 9
Рада
— Проходи, — Никита открывает для меня дверь и впускает первой войти в его апартаменты.
— Из уважения? — оборачиваюсь к нему.
— Если бы, — хмыкает он, хохотнув с моих слов. — У этого номера шумоизоляция чуть хуже. Соседи жаловались, что отсюда доносятся звуки ссор. Тимур пытался попросить бабушку не так сильно эмоционировать, но для нее это то же самое, что не дышать. И я отдал ей президентский, в котором никто на нее жаловаться не будет, — рассказывает, стянув с себя пиджак.
— А Алиса Олеговна прям такая, как Лея рассказывает? — спрашиваю, опустившись на диван.
Закусив губу и пытаясь выглядеть спокойной и равнодушной, краем глаза наблюдаю, как Никита оголяется.
Слукавлю, если скажу, что меня это не интересует.
Ни у одного моего мужчины не было такого тела, как у Златогорского. И ни один не манил мой взгляд с такой силой.
Его тело — произведение искусства.
И не желать этого — грех! Самый настоящий грех!
А не любоваться — невозможно!
И пусть я играю недотрогу, но втайне-то можно пооблизываться.
— Хочешь, познакомлю? — предлагает Никита, вырывая меня из моих горячих мыслей. Приходится несколько секунд насиловать мозг, чтобы вспомнить, о чем мы говорили до того, как я увидела его пресс. — Но это… это ураган, а не женщина!
Алиса Олеговна Лапина. Мы о ней говорили. Точно. Бабушка Тимура.
— Хуже, чем я? — поигрываю бровями.
— Ты ангел по сравнению с ней! — бросает он, не стесняясь рассмеяться и полностью снять с себя грязную рубашку. Хочет, чтобы я совсем забылась.
— Мне ревновать?
— К ней можно, — бросает Златогорский хохоча. — Она потрясающая женщина, Рад. Несмотря на все ее безумства, это надежный, верный и умный собеседник, — рассказывает с улыбкой до ушей, которая немного помогает. Помогает не смотреть на его кубики. — У них семья — один за всех и все за одного.
