Верой во всем, что у нее ни разу не казалось возможным, девушка продолжала скрывать свой страх перед соседом-оборотнем. Однако теперь его планы натянули тугую ленту между ними, и она готова взять ответственность за свои шаги в одиночку.
— Моя дочь уйдёт из дома в двадцать один, и точка!
— Ай, ты просто пьяный дурак, выгоды не видишь. Вот раздвинет она ноги перед кем другим, и даже Изенька на неё уже не позарится. Надо сбагрить, пока за неё так хорошо дают.
Моя губа предательски задрожала. Я пыталась взять себя в руки, загнать слёзы обратно. Но не смогла. Не вышло.
Ощущая, как стекает по щеке слезинка, отступила к двери.
А в голове всё звенело: ""Надо сбагрить"".
Глава 4
Уже схватившись за ручку двери, остановилась. Меня будто в грязь окунули и лицом в ней повозили.
— Как я сказал, так и будет! — зарычал на весь дом отец.
Подпрыгнув от неожиданности, заскочила к себе в комнату и замерла на мгновение. Был порыв схватить свои вещи и бежать. Далеко. Спрятаться в городе людей или в другом поселении. Но здравый смысл взял верх над эмоциями.
Нельзя!
Поймают — будет суд. Это запрещено. Есть закон, и меня им просто раздавит.
Старейшины не будут разбираться, чего я вдруг взбрыкнула. Так накажут, что брак с Изечкой за счастье будет.
Сделав глубокий вдох, вытерла слёзы с глаз. Взяла одеяло, маленькую подушечку и спортивную куртку. Этого должно хватить.
На кухне что-то разбилось.
Прикусив губу, я прислушалась. Бубнят. Будет скандал.
Если разойдутся не на шутку, то и в подъезде достанут.
Хотя, начнут разборки наводить — во двор уйду, в беседке у гаражей высплюсь.
Главное, чтобы не было дождя.
Выходя из квартиры, снова обернулась на кухню. Был соблазн подслушать, что они там решат, но стало откровенно страшно и больно.
Опустив голову, я вышла из квартиры.
Вернувшись на площадку, бросила подушку на бетон и надела куртку. Положив рядом с собой одеяло, принялась учить, в каком веке и какая крынка для вина использовалась. А на душе нарывала рана. Вдумываясь в текст, ловила себя на том, что мысленно возвращаюсь домой.
Мне хотелось встать там посреди этой кухни и громко прокричать один-единственный вопрос.
""Почему?""
Почему они меня не любят? Почему им деньги дороже дочери? Почему их не волнует, где я сплю, что ем?
И ещё десяток ""почему?""
Ну почему?
Ответа у меня не было.
Хоть раз бы почувствовать, что это такое, когда тебя любят.
Когда ты что-то стоишь в глазах другого.
Когда кто-то обнимает тебя.
Просто обнимает.
Я бы, наверное, всё отдала даже за тень этих чувств.
С грустью вздохнув, снова уткнулась в учебник.
Учеба — это была моя отдушина. И если я лишусь её, то можно уже и не сопротивляться жизни.
