Автор
Как можно ухудшить идеальное утро с одной грустной фразой? Яростный приговор мамы о необходимости внука как раз насквозь пронзил душу: "Зачем? Твой папа не молодеет, да и я... Мы уже не шестнадцатые. Часики тикают!" Этот вечерний разговор был стандартной пластинкой в нашей жизни, готовой каждые квартал вывести из себя....
– Ваше Высочество… – избегая смотреть мне в глаза проговорила фрейлина, потом вздохнула и выпалила на одном дыхании: – Я прошу снять с меня почетную обязанность вашей помощнице на отборе.
Я приподняла бровь, ожидая пояснений. Девушка, еще немного помолчав добавила совсем уже тихо:
– Это я повредила контур в Бронзовой аллее."
"Честно говоря, я подумала, что мне послышалось. Но смотрящая в пол девушка, сжавшаяся так, будто ее сейчас начнут пинать ногами, явно мне не мерещилась.
Я устало провела руками по лицу, размазывая чудом сохранившийся утренний макияж, и спросила:
– И зачем?
Николь подняла на меня свои огромные глазища и расплакалась.
– Николь, я задала вопрос, – проговорила я безо всякой жалости.
Фрейлина посмотрела на меня совсем уж затравленно и всхлипнула:
– Я люблю его.
– Кого? – не поняла я, подумав о Кирионе и почему-то Вальтере.
– Блейка… – почти прошептала Николь.
– Так.
Я встала, потому что сидя этот сюр никак не воспринимался. Николь испуганно сжалась.
– Еще раз. Ты повредила звукоизоляционный купол Бронзовой аллеи, потому что влюблена в Блейка оре-Реминга?
Девушка молча кивнула.
– И где, ржавчина тебя сожри, здесь связь?! – рявкнула я.
– У меня бы не осталось никаких шансов, если бы ваше свидание состоялось…
– Понятно, – сухо сказала я, садясь обратно. – То есть тебе хватило мозгов за моей спиной крутить с моим женихом?
– Нет! Что вы! – Николь аж побледнела от ужаса.
А потом эта прелесть какая дурочка добавила:
– Он еще не знает…
Я просто чудом сдержалась, чтобы не взвыть в голос.
– Иди к себе, – процедила я.
– Ваше высочество… – снова начала всхлипывать фрейлина, но я рыкнула:
– Вон!
Николь сдуло, а я вышла следом, намереваясь откусить Кириону голову. Вот ведь приволок на мою голову!
Брат обнаружился в своих покоях. С видом кота, довольного жизнью, он развалился в кресле.
– Свободна, – бросила я любовнице брата, присевшей при моем появлении в глубоком реверансе.
– О, я смотрю Николь-таки до тебя дошла, – Кирион приоткрыл один глаз.
– Я тебя придушу, – честно сказала я. – Как, скажи на милость, она смогла повредить купол?
– Ну для начала повредила она только звукоизоляцию, поковырявшись шпилькой в пазах артефакта.
