Автор
Как можно ухудшить идеальное утро с одной грустной фразой? Яростный приговор мамы о необходимости внука как раз насквозь пронзил душу: "Зачем? Твой папа не молодеет, да и я... Мы уже не шестнадцатые. Часики тикают!" Этот вечерний разговор был стандартной пластинкой в нашей жизни, готовой каждые квартал вывести из себя....
Но он не гвардеец, чтобы закрывать меня своей грудью, и мне отчаянно хотелось докопаться до сути. Что двигало парнем?
А начав нарезать круги на беговой тропинке, я думала о том, кто же может так лихо раскачивать экономику. Неужто оппозиция вконец обнаглела? И ведь пока за руку не поймаешь, ничего с ними не сделать. Будут вопить во все матюгальники, что нарушают права и свободы честных граждан.
Разозлившись на весь мир окончательно, я полезла в полосу препятствий. Это, конечно, должно было быть несложно, но отсутствие какой-либо нагрузки за последние пару лет сказалось.
Собственно, где-то посередине пересеченной местности, лежащей в непросохшей после ночного дождя грязи, меня и застал человек, которого я хотела видеть последним в этом мире.
Вообще во всех мирах.
– Привет… – растерянно поздоровался Рейнард.
Он только что спрыгнул с бревенчатой стены, обрызгав поэтично валяющуюся меня свежей грязью.
– Ага, – ответила я, рассматривая светлеющее небо.
– Что ты тут делаешь? – спросил Рейнард.
– Могу спросить тебя о том же, – я заложила руки под голову, продолжая пялиться вверх.
– Даян сказал, здесь можно потренироваться.
– А тебе это зачем? Ты же и так в неплохой форме.
– Неплохой, но недостаточной.
Я скосила глаза на парня:
– Недостаточной для чего?
– Чтобы защитить тебя, – серые глаза слабо вспыхнули, выдавая эмоции.
Момент, конечно, пафосный, но не с этим человеком.
– От кого? От Кириона? Он вырос на Фронтире, у него извращенное чувство юмора.
– Я хочу защитить тебя ото всех. И, думаю, ты понимаешь, что большинство твоих женишков здесь не с самыми чистоплотными намерениями.
Ругаться лежа было неудобно, пришлось сесть с неприятным чавкающим звуком грязи.
– А ты, значит, с чистоплотными намерениями? – искренне удивилась я.
– Естественно, – раздраженно отозвался Рейнард.
Настроение было скверное, свидетелей беседы никаких, так что я решила спросить в лоб:
– Вот скажи тогда, что ж мешало тебе за годы совместной учебы заявить о своих… намерениях?
– Ты была… – парень запнулся.
– Только не надо рассказывать, что я была с Франклином, и это мешало, – фыркнула я.
– Нет. Просто твоё вроде как инкогнито…
– Ты же первый догадался. И от членовредительства тебя это не сильно останавливало.
Меня и правда отправили в Железную академию под чужим именем.
