Автор
Как можно ухудшить идеальное утро с одной грустной фразой? Яростный приговор мамы о необходимости внука как раз насквозь пронзил душу: "Зачем? Твой папа не молодеет, да и я... Мы уже не шестнадцатые. Часики тикают!" Этот вечерний разговор был стандартной пластинкой в нашей жизни, готовой каждые квартал вывести из себя....
Идея бы отца, он рассчитывал, что так у меня получится быть ближе к народу. В целом, оказался прав. И до посвящения в стихию никто не мог доказать мою принадлежность к королевскому роду, а догадки к делу не пришьёшь.
– Да нет, – Рейнард поморщился, – просто… – он как-то вздохнул, набирая воздух, и выдал: – Просто ты была такая омерзительно задиристая.
Что?
Что-о-о?!
Я мгновенно подскочила на ноги:
– Я задиристая?! Да ты себя вообще в зеркале видел, высокомерный засранец?!
– Высокомерный?! – Рейнард угрожающе навис надо мной, морально давя широким разворотом плеч и внушительным ростом.
– Имела полное право! – рявкнула я, запрокинув голову, чтобы заглянуть в его наглючие глазенки.
– Паршиво имела! – прошипел парень.
Я открыла рот, чтобы ответить, где вообще его место в пищевой цепочке, как этот гад…
Этот гад…
Этот гад меня поцеловал!!!"
"За все те годы, что мы были знакомы, мы ненавидели друг друга искренне, дрались всегда отчаянно, и ни разу никто не позволял себе ни сального взгляда, ни пошлого намека.
И вот сейчас мы стояли посреди полосы препятствий, перемазанные грязью и глиной и… целовались! Надо сказать, что целовался этот парень потрясающе. Это вам не трепетный Франклин, Рейнард явно знал, что делать и вообще, кто здесь доминирует.
Последняя мысль меня резко отрезвила, и я с усилием оттолкнула его, придав магического ускорения.
Долгая, противная, молчаливая минута. Я смотрела в глаза Рейнарду и чувствовала, как внутри разгорается жар, словно работает доменная печь. Но если раньше все было понятно – он гад, и его надо ненавидеть, но теперь все как-то резко усложнилось. Он по-прежнему гад, и очень хотелось его ненавидеть, но ржавый гвоздь мне в глаз, что это сейчас такой было?!
– Могла бы и посопротивляться для вида, – внезапно заявил Рейнард.
В следующее мгновение его пришпилило к бревенчатой стене чёрными кинжалами с золотым отливом.
Дышал парень тяжело, серые глаза хищно светились, и в целом признаваться не хотелось, но чувствовалось то самое магическое напряжение, о котором любила рассказывать моя самая опытная по части мужиков фрейлина.
– Ты тоже, – мрачно огрызнулась я. Имея ввиду мою атаку, конечно.
