Антон Паркуется на стоянке возле дома своей новой жены. Черный «БМВ» растворяется в толпе машин. Антон прикуривает сигарету и наблюдает через закрытое окно, откинувшись на сиденье. Район элитный: блестящие башни, стеклянные двери, огромные холлы. Здесь всё по-европейски — даже детские площадки и дорожки для прогулок....
Женщина недолго общается с Таней и забирает девочку. А Тата, на мое удивление, подходит ко мне и садится рядом.
– Аверин. Это надо заканчивать, – устало говорит она.
– Так еще ничего не начиналось, – сил нет даже разговаривать, кажется, ноет все тело.
– Антон! Я никогда не буду… – Зажмуриваюсь, готовясь к ее точечным ударам, но Таня вдруг резко замолкает, и ее прохладные ладони ложатся мне не щеки. Хорошо. Но она быстро лишает меня себя, одергивая руки. – Аверин, ты весь горишь! – с беспокойством сообщает Таня.
– Я не горю, я сгораю без тебя, – пытаюсь шутить, но выходит хреново. Ее руки вновь накрывают мои щеки, и я перехватываю их, прижимая сильнее. Все, мне в данный момент ничего не нужно. Она рядом.
– Антон! – голос дрожит. – Так же нельзя! Вставай, пошли!
Глава 18
Антон
– Стоп! – торможу решительную Таню у подъезда. – Ты ведешь меня к себе домой?
– Какой ты сообразительный, – огрызается Таня и тянет меня за руку.
– Нет, моя хорошая, я в его дом войду только забрать тебя. Ты уходишь со мной? – вполне серьезно спрашиваю я.
– Аверин, ты, похоже, уже бредишь. Все, что я хочу, это вылечить. У тебя уже была пневмония. Хочешь затянуть и повторить? – строго приподнимает брови.
– Хочешь полечить меня, Тата, поехали ко мне, – голова кружится, в глазах туман, но продолжаю стоять на своем. Я, определенно, ей манипулирую. Заботливая девочка теперь меня не оставит, пока не убедится, что я выживу. Почему бы не сыграть на ее сострадании.
– Много хочешь, Антошенька. Не наглей. Мужа нет, он в Берлине.
– Нет, отлеживаться я буду только в своей кровати.
– Ну, хорошо, тогда все, что я могу для тебя сделать, это вызвать доктора, – тоже прищуривается, пытаясь мной манипулировать. Но в ее глазах неподдельное беспокойство, и она не блефует. Ох, Танечка, я хорошо тебя знаю.
– Спасибо, любимая, я терпеть не могу докторов и больницы, – сжимаю ее ладонь, отпускаю и иду к машине. Ну, давай, родная, не подведи. Сажусь в машину, откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.
Проходит минут пять, пассажирская дверь моей машины открывается, а в нос бьет запах ирисов. Да ты же моя хорошая. Не все равно тебе на меня, мерзавца.
– За руль ты не сядешь. Я такси вызвала, – сообщает она.
– Как скажешь, Тата. Я весь твой, – выдыхаю, так и не открыв глаза, но улыбаюсь.
– Не радуйся, Аверин.
