Автор
Встречайте эмоциональную ловушку "Моя до конца", где каждый штрих истории дрожит от неизвестности имени любимого человека. Здесь читатели погружаются в сияющую тень воспоминаний, где мелькание букв обещает ответ, а слезы на подушке — символ бездны любовных сокровищ.
Мороз страха окутывает, затмевает рассудок и мешает думать. А думать надо как никогда быстро и в правильном направлении. Господи, ну почему я такая дура-то?!
Когда его затуманенные мутной дымкой глаза оказываются совсем близко к моему лицу и он повторяет. Тише, требуя безропотного подчинения, но от этого сердце ухает вниз:
— Ты моя, Арина.
Единственное чего я хочу — это уйти, потому что происходящее попахивает дуркой. Только по Артёму понимаю отчетливо, что тот готов буквально на все и прямо сейчас. Жмурю глаза, чтобы протрезветь, выйти из оцепенения.
— Успокойся, Артём, все хорошо, — тяжело сглотнув вязкую слюну лепечу. Но заставляю себя замедлить судорожный текст, который сам по себе выдаёт мой рот, — Это такая встряска для отношений. В модном журнале вычитала, — с плохоскрываемой дрожью в голосе говорю на тон тише обычного.
— Какой ещё журнал, Арина? — вид у Артёма растерянный. Он абсолютно явно не ожидал такого поворота."
"— «Элль», кажется, — нервно дергаю плечом, — Точно не помню, правда. Но там так и значилось: если вы хотите разнообразить и внести новшество в вашу любовь, взбодрите своего партнера. Я взбодрила, перестаралась, да? — со всей актерской игрой, на которую только способна, добавляю своему голосу чувства вины. Хоть бы поверил…
— А почему Ветров? — хрипит в неверии.
— Ну а кто еще? — выпаливаю первое, что приходит на ум. Но учитывая, какая я тупица, про ум загнула, конечно, — Заодно и его проучила. Ты же намного лучше его. Вот теперь он об этом знает.
Ответ, кажется его удовлетворил. Потому что Лукашин крепко прижимает меня к себе, а я силюсь не дрожать, как лист осиновый.
— Когда Катя сказала, что ты уехала с ним, я себе места не находил, — шепчет расслабившись, сраженный моим признанием. А я отмечаю, что это работает.
И тут замираю вновь: мне может звонить Ветров. Сам. Ветров, который понятия не имеет, где я.
— Катя? Секретарь Горгоны? — отвечаю запоздало. Потому что он поворачивает на меня свои стеклянные глаза.
— Ага. Я просил ее все о тебе сообщать, — признается, механически поглаживая мои волосы.
— В-волновался, да?
— Конечно. Ты же моя, Арина.
