Автор
Встречайте эмоциональную ловушку "Моя до конца", где каждый штрих истории дрожит от неизвестности имени любимого человека. Здесь читатели погружаются в сияющую тень воспоминаний, где мелькание букв обещает ответ, а слезы на подушке — символ бездны любовных сокровищ.
А этот Ветров вездесущий… Нравился этой суке! — и по вновь напряженному телу я понимаю, что его злость заново набирает обороты.
— Его тут нет, Тем, — предпринимаю попытку. Мое тело все еще одеревеневшее, голос слушается плохо, но мелькнувшая надежда придает сил.
— Так ты не уходишь? — спрашивает, все ещё не веря.
А я молюсь всему, что есть на белом свете, чтобы поверил, потому что очень трудно, на самом деле, за минуту и в дезориентированном сознании придумать что-то более сносное, чем эта чушь.
— Куда, Темочка? Это мой дом.
Но говоря это, чувствую себя той ещё стервой, потому что ощущения дома для Лукашина совершенно особенно. Он делился со мной и сейчас я использую эту информацию в своих грязных целях. Или чистых. Спасти свой зад от параноика— это нормальное желание? Если ваш ответ нет— вызовите врача.
— Я хочу чай, ты будешь? — эти действия должны подтвердить то самое ощущение дома, в котором я пытаюсь убедить Артема.
— Да, того, с травками, который привозит мама.
Киваю. Мама и чай с травками. Интересно, что же там за травки такие, а, Елена Петровна? Так вот почему она так истерила, когда я манатки собирала. И с детьми торопила, и с женитьбой. Потому что предполагала, чем может обернуться мой уход. Или точно знала, чем обернется.
На подготовку к чаепитию уходит минут пять от силы и все это время Лукашин не спускает с меня совершенно лишённых эмоций глаз. Он ходит по пятам, как привязанный. А телефон мой остался в коридоре прихожей, которая прекрасно осматривается из кухни.
Черт возьми…
Ставлю наполненные кипятком чашки на стол, здорово расплескав по дороге. Потому что нервное напряжение не уходит.
— Ты о чем-то беспокоишься? — удивление Артема не знает границ и это даже немного сбивает меня, потому что для нормального человека ответ очевиден.
— Все думаю о том, как ты подкидывал мне записки, — и уловив настороженный взгляд, спешу добавить, — это правда было очень мастерски.
— Но в комнате ты говорила другое, обвиняла, — морщится, будто я ему кулаком зарядила.
— Я просто растерялась… — пищу, сокрушаясь.
— А, это да. Это ничего, — проговаривает. А потом… гладит себя по плечу. Как бы успокаивая… себя…
Ёлки с зеленой макушкой…
— Вот для меня и удивительно, как ты все это провернул, — хочу постараться выпытать побольше. Нужно чем-то занять время, которое приходится тянуть. Мало ли, ему сейчас чего от меня захочется.
