Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
А сейчас — раз! — и нет его! Просто нет!
Все остальное — не изменилось. Ночь аргентинская, патока черная. Женщина — на контрасте с ночью — алебастрово-светлая, высокая, хрупкая, статуэтка в полумраке. Неоднозначность ситуации, наша недоговорённость, ощущение странности происходящего, нереальности, сна.
Все это — на месте.
А вот тоски, обиды застарелой, жуткой от того, что привычна мне стала… Их нет.
— Нет, — еще раз повторяю Эвите свой вполне осознанный, однозначный ответ.
И шагаю к ней.
Подхватываю на руки, опускаю на кровать.
За окнами — огромными, панорамными, оставляющими ощущение незавершенности, беззащитности — чернота.
Где-то там Родриго со своим племянником.
Они завидуют мне.
Называют счастливчиком.
А я? Я тоже так думаю?
Изучаю белую кожу женщины, спокойно смотрящей на меня снизу, ее точеные черты лица, губы, нежные, пухлые…
И понимаю, что им есть, чему завидовать. Я — реально счастливчик.
Какого хера так долго этого не осознавал?
— Поцелуй меня, — тихо просит Эва, — у нас так мало времени осталось…
Почему мало? У нас вся ночь впереди! И не только ночь!
Мне хочется ей это все сказать, но решаю плотно пообщаться утром, а пока в самом деле не терять времени.
Наклоняюсь и целую, наконец, мягкие, чуть дрогнувшие под моим напором губы.
И становится не по себе от внезапно нахлынувшего ощущения… Черт, опять, как в женском журнале… Но нет других слов.
Я всего лишь целую ее, мою случайную спутницу, а в голове уже черти что творится.
Словно она — моя. Полностью моя. Сделана для меня. Ждала только меня. И дальше будет тоже только со мной. Никак по-другому. И, наверно, это даже не мое решение. Как и эта ночь, собственно, тоже не мое решение.
Но и не требуется. Никуда не деться уже."
"Я погружаюсь. На дно. И ее поцелуй заменяет мне дыхание.
Эва обхватывает меня тонкими руками, стонет тихо и как-то жалобно в губы, а затем, когда я не выдерживаю и пытаюсь потрогать ртом каждый сантиметр ее тела, еще и шепчет что-то. Откидывается навзничь, гладит меня, позволяет раздевать, стягивать это идиотское платье, позволяет раздвигать тонкие, длинные до охерения, гладкие ноги, жадно прикусывать кромку белья, чтоб вниз его, чтоб не мешало ничего! Она пахнет возбуждением.
