Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
Это самый сладкий запах на свете, бля! Самый вкусный! Никаких клубник, манго, свежести и прочего бреда! Самый охуительный, одуряющий, сводящий с ума!
Не могу тормознуть, не думаю о том, нравится ей так или нет.
Мне — хочется, мне — нравится.
И я целую ее, вылизываю жадно, не умея надышаться, напиться ее сладостью.
— Боже, боже, боже…
Эва без остановки что-то шепчет, руки ее то раскидываются по белому полотну простыни, то стараются достать мои волосы, зарыться тонкими пальцами, словно прося остановиться, или приказывая продолжить.
Когда она неожиданно хрипло вскрикивает и выгибается, я даже не понимаю, что происходит, настолько не в себе. Настолько сошел с ума.
Машинально придерживаю за бедра, прижимаюсь, с наслаждением ловя все отблески кайфа, а затем скольжу вверх, чтоб насладиться безумием и растерянностью в темных, как сама аргентинская ночь, глазах.
— Нет, — опять повторяю свой ответ на ее единственный вопрос, заданный в самом начале этой ночи, — не-е-ет.
Последнее длинное «не-е-ет» у меня получается синхронно с таким же длинным движением. В нее. В тесноту, влажность. Сладкую и утягивающую. Я еще не на дне, оказывается. Я погружаюсь. Тону. Умираю. Воскресаю. Опять умираю. Каждое движение в ней синхронизируется с безумным выражением в глазах. И нет. Это не секс. Я знаю. Я умею отличить.
Это — блядское погружение. Это — с головой. Это — с сердцем. Это — со всем.
— Еще… — ее губы еле двигаются, и получается выдыхать тоже синхронно с моими, набирающими силу и жесткость движениями, — еще, еще, еще…
— Да, — отвечаю и прижимаюсь к распахнутому рту, чтоб сделать погружение окончательным.
И чтоб не одному мне перестало хватать воздуха. Не буду один тонуть. Только с ней.
Эва переплетается со мной руками, ногами, обхватывает, тянется, обвивает, как белая, гибкая лоза — темный камень, опутывает собой, мы сливаемся в одно, и ощущение такое, что теперь всегда так будет.
Движения становятся неторопливыми, я сознательно замедляюсь, потому что хочется тянуть этот момент, хочется его переживать снова и снова…
Хотя, у нас впереди вся ночь. И вся жизнь. Эва еще не в курсе просто, но я уже все решил.
