Автор
Виргиния, середина XVIII века. Светлый день в доме Иден Пембрук напоминает о недостатке времени: ей не хватает времени на то, чтобы сделать все необходимое. Встреча с сыном и отражение заботы о семье — это таинственная драма, где любовь и отчаяние вздымаются над реальностью, заставляя читателя вглядываться в мир, полный мелочей и великих смыслов....
— Я намерен, не сходя с места, с ним рассчитаться.
— Что это за месть, если на звук мушкетного выстрела сбежится целый полк вооруженных до зубов солдат? — сходя с ума, продолжала Иден уговоры.
Себастьян понимал, что Иден не удастся разубедить Локвуда, даже если она будет говорить до посинения. Она переборола свой страх и пыталась спасти ему жизнь, принося себя в жертву; она кинулась защищать Себастьяна, хотя сама только что хотела бежать от него как можно дальше. Эта женщина была мученицей, ставившей на первое место интересы и нужды других.
— Прислушайтесь к голосу разума, мистер Локвуд, — урезонивала она бандита, — вы же сами подпишете свой смертный приговор. Вы…
Себастьян дождался, пока Иден завладела вниманием Джерарда, и резко оттолкнул ее в сторону, надеясь вызвать на себя огонь и спасти жизнь Иден. Только бы она бежала без оглядки.
— Ах ты, подонок! — прорычал Локвуд и выстрелил.
Стиснув зубы, чтобы преодолеть жгучую боль, разрывавшую плечо и огнем растекавшуюся вниз, по раненой руке, Себастьян выхватил пистолет и спустил курок. Он промазал — пуля попала Локвуду в руку, а не в его черное сердце. Себастьян сделал несколько нетвердых шагов, но земля под ним покачнулась, и глаза его затуманились. Крик Иден слился с бешеным воплем Джерарда, но голоса долетали до Себастьяна как будто сквозь вату.
— Беги, Иден! — выдохнул он. — Беги…
Иден оцепенела от ужаса.
— Нет! — Вскочив, она бросилась на Локвуда с яростью, таившейся в ней семнадцать долгих лет. От толчка рука Локвуда дрогнула, и пуля, уйдя в сторону, угодила в траву возле плеча Себастьяна.
— Надоедливая тварь! — выругался тори и ударил ее прикладом.
