Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
— Ну что? За ватой или за сосисками?
— За сосисками! — радуюсь, как ребёнок.
Евгений покупает сосиски и ягодный чай. Присаживаемся на лавку, меж двух огромных пластмассовых ног какого-то ковбоя и с удовольствием лопаем нехитрый, но безумно вкусный перекус.
— Как думаешь, что главнее в нашем мире сосиска или сарделька и от чего у этой колбасы такое смешное звучание.
— Не задумывалась, — откусываю щедрый кусок. — На самом деле слово ""сосиска"", это непонятное слово даже для славян, у болгар это КРЕНВИРШ. Я однажды сосиску просил в кафе Польши, на меня смотрели продавцы, словно я их матом обругал, надо было просить ПАРУВКУ.
— Для того, чтобы ты понимала. Не знать или бояться не стыдно, — поднимает руку и своей салфеткой стирает соус с моих губ. — Ну что подкрепилась? Поехали дальше!
— Дальше? — выкидываю стаканчик в мусорное ведро.
— У нас ещё русские горки, — коварно улыбается.
— Признайся честно, — откровенно смеюсь. — Тебе просто нравится держать меня за руку.
— Да, — совершенно серьёзно отвечает и делает то, чего я ни как ожидать не могла.
Поднимает наши сцепленные руки вверх и целует мои пальцы…
….
Отворачиваюсь к окну пассажирской двери. Закрываю глаза. Специально. Чёрт, да! Мне тяжело переварить новые ощущения.
Каждый пальчик горит и свербит от его поцелуя. Но это не противно, не так, что хочется отмыться, как после касаний Самсонова. Нет. Это что-то новое для меня, неизведанное и волнующее. И до безумия пугающее.
И обсуждать этот момент, а уж тем более проживать ежесекундно не могу.
Поэтому и отворачиваюсь, замолкаю, пока мы едем обратно в особняк биологического отца.
Стоит начать думать об отъезде, но внутреннее Я, категорически не согласно с моим планом. Оно бунтует стоит мне только подумать о расставании с Евгением.
— Да, бляяя, — вздрагиваю и поворачиваюсь к Жене.
Расстроенное выражение лица на миг пугает, но я перевожу взгляд на лобовое стекло и…Начинаю смеяться.
