В Море ты окажешься в мире отчаяния и одиночества — отдаленной планете после катастрофы, где хищные зомби и безжалостные боссы делятся твою судьбу. Здесь каждое движение подчиняется жестокому закону выживания, а сама природа кажется гнетущей тюрьмой, в которой ты попал....
– Так что же вы… ты имел ввиду под словом «Полукровка»?
– А то самое, Аркадич, хочешь ты этого или нет, теперь ты с нами, – ответил я, а затем вкратце рассказал всё, что понял сам.
– Хм-м, это очень интересно, – помолчав примерно минуту, наконец отреагировал он. – Вы… ты знаешь, а я подозревал, я очень хороший врач. Иногда физиология одних людей отличалась от общей массы. Но я всегда считал это ошибкой природы.
– Вот не думал, что ты враз поверишь, – сказал я. – Мы до сих пор сомневаемся в реальности происходящего.
– Как, ты сказал, они себя называли? – вдруг оживился доктор.
– Международная Организация, МОР, – ответил я. – Как-то так.
– Очень символично, – крякнул он. – Дело в том, что буквально на днях я наблюдал интереснейшую картину. Мимо нашего дома в сторону Кремля направлялась колонна бронированных военных машин. И кажется, именно этот знак я видел на их бортах. Вначале я подумал, что это спасатели, но присмотрелся в бинокль и понял, что это не так. Вот именно эта самая странная надпись и заставила меня сомневаться.
– Значит, они уже начали действовать, – задумался я. – Так, Аркадич, давай-ка погоди со своими рассказами, а то будем по пять раз одно и то же, как попугай.
– Действительно, – улыбнулся доктор.
– Мальчики! – крикнула Лена. – Жрать идёте, нет?
– Забавные манеры у этой особы, – усмехнулся Степан Аркадьевич. – Но мне определённо нравится. Я ведь всю жизнь по правилам живу. У меня даже три полотенца в ванной.
– Ну это ты зря-а-а, – ответил я и заржал.
Обед удался. Все поблагодарили Машку, а она заставила нас мыть посуду. Зачем? Для кого оставлять её чистой, непонятно. Вот только мою жену этот вопрос волновал мало.
Затем мы до позднего вечера обсуждали случившееся. Спорили, кричали, два раза чуть не подрались. Это Саня снова Ленку к Прянику приревновал. Степан Аркадьевич принимал очень активное участие в дебатах, у меня даже появилось подозрение, что он хочет примкнуть к нам.
Споры велись в отношении выбора места под наш центр сопротивления. Затем долго обсуждали, как назвать нашу контору. Слушал я долго, но в конце концов не выдержал и пнул ногой журнальный столик. Бутылки и всякие чипсы полетели на пол, залив всё вокруг. Но эффект был достигнут – бред утих.
– Вы что гоните вообще? – тихо произнёс я. – Послушайте себя. Бред. Как назовём наше сопротивление? Капец, да хоть жопой назовите, только облизывайте почаще.
