Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Просто ума не приложу, что делала бы, если б он спокойненько сел в свой джип-трактор и уехал в Елкино?..
Представляю утро у тети Феши. Обычное утро. Одно из тех, что были раньше, до тридцатого декабря прошлого года.
Не хочу.
Наверное, решение приходит сейчас. Нет. Решение я приняла еще тогда, в Новый год, когда вернулась в Елкино с лекарствами и новой сумкой для человека, которого знала всего ничего: несколько часов. Но какие они были важные.
И как важно иногда выяснять отношения. Чтобы хоть что-то начать понимать.
Я еще больше мерзну, дрожу и плачу. Уже не от обиды, а от осознаний, заваливших мой сонный разум.
Резко обернувшись, хочу многое сказать, но Костя подлетает и с серьезным лицом убийцы-потрошителя закидывает меня к себе на плечо.
— Костя, — луплю его по спине. — Отпусти.
На смех прошибает. Рассматриваю его пятую точку и ноги.
— Блин. У тебя штаны короткие! — хихикаю.
— Это потому, что ты другие не постирала, — ворчит мой «старичок».
— А ты мне не муж, ясно тебе?.. Эй, — взвизгиваю, когда его ладонь пробирается под плащ и сминает мою ягодицу.
Адреналин шпарит. Беспокойство, возбуждение, тревога — как-то все смешивается. В груди зуд, а дыхание схватывает.
Костя грузит меня на заднее сидение, открывает переднюю пассажирскую дверь и лезет в бардачок, а, потом предварительно щелкнув сигнализацией, обходит автомобиль. Разблокировав систему, садится рядом.
Я, как завороженная, смотрю на футляр в его руке. Затем перевожу взгляд на разъяренное лицо, которое наполовину освещает уличный фонарь.
— В общем, вот, — открывает. — Вот кольцо. Вот я. Меня направляют в Нижний Новгород. Я сегодня все разузнал. Там тоже есть медицинская академия, еще круче той, что здесь.
— Вау. Ты узнал?.. — пялюсь на него с обожанием.
Ну, что за человек.
Он невозмутимо смотрит и свободной рукой тянет меня на себя. Я перекидываю ногу и устраиваюсь сверху.
— Я тебя люблю. Сама знаешь, — хрипло говорит, поглаживая резинки чулок и расстегивая замок на сапоге. — И замуж за меня пойдешь.
"— Я подумаю, — фыркаю и тянусь к кольцу. В темноте ничего не видно.
— Ты не поняла. Это был не вопрос, — окончательно разувает меня и тянется к плащу.
— В смысле?..
— Заманался спрашивать, Скальпель. Хотел по-хорошему — не вышло. Решил, как ты говоришь, по беспределу.
— По беспределу?.. — с ошеломительным восторгом повторяю. — А если я не согласна?
— А ты не согласна?
— Ну… — веду пальчиком по воротнику его рубашки.
— Ох и вертихвостка ты, неСолнцева.
