Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Сегодня что-то не вышло познакомиться, — приглашает она.
— С днем рождения еще раз! Ни о чем не переживай.
— Спасибо. Хорошей вам дороги!..
Пока он заканчивает разговор, я вытираюсь салфеткой, надеваю трусы, подтягиваю резинки чулок и, подумав, заботливо прячу член на место в боксеры. Все же, ты теперь почти жена, Ника. Надо быть хозяйственнее, что ли.
Подхватываю футляр и рассматриваю свое помолвочное кольцо. Белое золото, один центральный камень в редкой, квадратной огранке и два небольших багета по сторонам. Красивое.
— Нравится? — тихо спрашивает Костя, откидывая голову на спинку сидения.
— О-очень. Но… почему ты не подарил его раньше?
— Хотел подарить, только когда согласишься…
— Почему? — прищуриваюсь.
Он устало прикрывает глаза.
— У тебя этих бриллиантов целый сейф, Ника. Вдруг тебе мое не понравилось бы? А ты уже согласилась, точно бы не свинтила!..
— Логично. — оцениваю задумку.
Любуюсь еще раз.
Ника Мороз.
Мне нравится.
— Вообще, я хотел сделать предложение красиво, а не на заднем сидении своей машины, — сообщает Костя, пока мы одеваемся.
— Так мне тоже понравилось. Очень, любимый, — целую его в губы.
— Да?.. — он деловито отодвигается и рассматривает кольцо на моем пальце. — Экономная ты моя. Тогда… пожалуй, откажусь от вертолета и ужина на крыше небоскреба. Деньги вернут.
— Вот еще, Константин Олегович, — счастливо смеюсь. — Что оплочено, то проглочено!.. Только попробуй!..
Глава 44. Думает, он здесь главный!
Спустя две недели мы едем в Большие Вязьмы.
Срываемся быстро, не раздумывая. Просто не выдерживаю, потому что Костя мне все рассказал. Про болезнь и упаднический настрой отца. Я, как будущий медик, знаю, что вера в исцеление — это пятьдесят процентов успеха, а у папы с этим, судя по всему, не очень.
В общем, едем добывать мотивацию.
Главное — самой не расплакаться.
— И кто ж вас такую шебутную замуж берет? — спрашивает Агафья и ставит серебряный поднос на стол.
Сидя на величественной кухне, по-детски болтаю ногами.
У них там свои, мужские терки. Я не при делах."
"Прихватив креманку с любимым клубничным муссом, пожимаю плечами и подцепляю его ложкой.
— Костя меня любит… — гордо произношу, закатывая глаза от удовольствия.
— А вы его?
— И я его люблю. Сильно.
— Ну, слава богу, а то, мы думали, Венцеслав Алексеевич вас за Гордеева отдаст.
— Я бы лучше умерла, — закатываю глаза.
— Ну, и как вы живете?
— Нормально живем, — краснею.
