Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
— Эй, — хочу возмутиться, но он глушит мой возглас поцелуем. Сразу глубоким и каким-то пьяным. Выпитое мной шампанское бьет в голову.
Хочется еще больше, еще ближе, еще развратнее. Трусь бедрами о внушительный пах и вообще не чувствую холода.
Желание бьет в голову. Я быстро сваливаю с его плеч пальто, а он избавляет меня от плаща и, пока расстегиваю пуговицы на рубашке, половину выдирая с мясом, Костя аккуратно стягивает верх от платья.
Я с его ширинкой не такая аккуратная.
Освобождаю тугой, горячий член и, привстав, направляю в себя, теснота взрывает спящие до этого ощущения.
Упершись в потолок, кусаю губы и жду взрыва. Тонированные стекла быстро становятся запотевшими, это придает особый шарм происходящему.
— Давай, малышка, — просит Костя, перемещая ладонь на клитор и нежно поглаживая его. — Умничка, — хрипит, почувствовав сокращения.
Хватаюсь за его плечи и оседаю к нему на грудь. Всхлипываю от удовольствия, током разливающегося по телу. Чувствую, его оргазм там внутри, и наконец-то падаю навзничь.
Телефон звонит, когда мы еще лениво друг друга гладим. Я почти засыпаю, зеваю и тычусь носом в твердое плечо.
Костя тянется к карману и отвечает:
— Да…
— Костя! — говорит его мама обеспокоенно. — Вы поругались?.. Я видела, как ты тащил Нику в машину. Это все из-за того, что я сказала?
— Все нормально, мам…
— Ты ее не убил?.
— Я? — он смотрит на меня с таким выражением, будто я — самка богомола, и, если кто кого и убьет, так точно не Костя.
Я пихаю его в бок. Ника Коновалова и так не предел мечтаний Дарьи Константиновны Мороз. Не надо добавлять ей сомнений.
— Все нормально, — говорит он, еще крепче меня обнимая. — Никто не поругался, Ника устала, поэтому пришлось донести до машины.
— А почему вы все еще не уехали?.. — ее голос становится настороженным.
— Она кольцо свое потеряла.
— Какое кольцо?
— Которое я ей подарил. Только у вас заметила пропажу. Вот искали…
— Нашли?
— Нашли, конечно.
Я тихонько смеюсь и нюхаю теплую шею, зарываясь в ней лицом. Исправился, считай.
В какой-то мере я даже понимаю Паулину. Она просто хотела вернуть свое. И как хорошо, что Костя не дал ей даже малейшего шанса выступить. Почти весь вечер девушка просидела молча. Мама это, наверняка, тоже заметила.
— Ладно. Вы… приезжайте, потом.
