В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Настя дышала с хрипом, выплёвывала кровавую слюну, но помощи не просила. Деревья перед глазами сливались в кашу. Пошли овраги, обрывы, разведчики сбивали погоню со следа. Несколько раз расходились в стороны, потом собирались вместе метров через двести, шли дальше. За час прошли не больше пары вёрст, но казалось, что на пик коммунизма взобрались. Погони не было. Каратели не рискнули забираться в чащу.
На открытых пространствах буйствовал ветер, гнал колючий снег, закручивал его в спирали. Населённых пунктов больше не попадалось и вскоре Шубин понял – заблудились.
"В половине второго ночи Шубин объявил привал. Разрешил развести костёр в глубоком овраге. Растопку сбрасывали сверху, набралась целая куча. Замёрзли до посинения, стучали зубами, но работали дружно. В овраг полетели хвойные лапы, ветки, коряги.
Настя села на колени, прижалась к плечу Глеба. Разведчики настолько устали, что оставили этот факт без внимания. А Шубин уже и не знал куда девать свою неловкость.
– Давайте начистоту, товарищ лейтенант, – пробормотал Карабаш.
– Похоже на то, – признался Глеб. – Но примерное направление остаётся неизменным, куда-нибудь да выйдем. Главное задание выполнили, а остальное уж как-нибудь…
– Надо же, заплутали, – покачал головой Гулыгин. – На своей земле, где мы должны ориентироваться как в своём огороде. Подкинула же зима подарочек. И не только немцам подкинула, но и нам.
– Может по рации с нашими свяжемся, спросим дорогу? – предложил Карабаш.
