В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
– Как ты это себе представляешь? Связаться-то мы можем и дорогу им подсказать не жалко. Знать бы ещё где мы находимся. От чего плясать? Сидим в овраге, над нами развесистая трёхствольная осина, а сами мы не местные.
Ухмылки заплясали по осунувшимся лицам, но ненадолго. Каждый думал об одном и том же. Не зайди группа в Булатово, где полицаи держали наших пленных диверсантов и все бы остались живы. Вслух эту мысль никто не произносил, но она явственно витала в воздухе. Рылеев и Муравьёв всё равно погибли, а жизнь четырех ребят променяли на жизнь незнакомой девушки, впрочем командиру она немного знакома.
Гончар и Гулыгин достали курево. Левашов и Карабаш потянулись к их пачкам. Асташкин отмахнулся, кашель напал. И снова молчали, подтягивая дым.
– Зачем ты меня спас, Глеб? – прошептала Настя. – Мы тебя об этом не просили. Я уже приготовилась к смерти и всё бы было хорошо. А так из за меня вы потеряли столько хороших ребят и мы ещё не пришли. Как жить с этим, Глеб?
– Ты ни в чём не виновата, – шептал Шубин.
"– Ты знал куда меня направили. Учебная территория находилась на Красной Пресне. Курсами руководил полковник Волин из НКВД. Тогда ещё никто не знал, что основной нашей работой будет поджог оккупированных деревень.
