В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Но и бесплатно возить ему испанцев ни у меня, ни у экипажа желания не было. Гребцами сейчас служили вольнонаемные, которых было мало, рабы, которых было чуть больше, и каторжники, которые обычно составляли примерно половину. У всех на шее висел кляп, который по команде надо было засунуть в рот, чтобы прекратить разговоры. Вторые и третьи были прикованы к банкам, на которых сидели. Кстати, рабов в море могли расковать, а каторжников — никогда. Галеас нам попался не вонючий, значит, гребцы справляли нужду не под себя.
— Будет сделано! — произнес Матейс ван Лон и в свою очередь приказал спустить на воду баркас.
Документы на груз не нашли, потому что его не было.
— Они шли в балласте в Севилью. Там должны были взять два миллиона серебряных песо для выплаты жалованья армии и флоту в Италии, — доложил матрос, присланный Матейсом ван Лоном.
Да уж, здорово нам не повезло! Серебряный испанский песо равен голландскому даальдеру. Тысяч семьсот достались бы мне. С такими деньгами в эту эпоху можно купить крепкий замок и всю оставшуюся жизнь на широкую ногу праздновать в нем захват богатого приз и поплевывать поверх мерлонов на окружающую действительность. Матросы тоже подсчитали, сколько бы перепало на их долю, и скривились.
В Фару я раньше не бывал. Проходили мимо, видел в бинокль марину, заполненную яхтами, церкви какие-то. Больше ничего не запомнилось. Сейчас вместо марины порт, а церквей, как мне показалось, больше.
На берег я не сходил. На борт прибыл таможенный офицер, похожий на испанца больше, чем многие испанцы, несколько раз перечитал каперское свидетельство, выданное князем Оранским и написанное на голландском, английском, немецком и испанском языках.
— Таможенный сбор с проданных товаров, пять процентов, все равно придется заплатить, — предупредил он.
— Груза нет, только галеас, — сообщил я.
— С галеаса и заплатите, — сказал чиновник.
Продавали галеас шесть дней. Сперва на него не было покупателей. Португальских купцов галеасы не интересовали. Слишком дорог в обслуживании.
