В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
На этот раз, поскольку задул нор-ост, я решил пройти дальше вдоль африканского берега. Надеялся, что испанцы решат, что мы ушли, и на обратном пути прихватим кого-нибудь.
И сразу нам улыбнулась удача.
— Вижу корабль! — рано утром раздался радостный крик из «вороньего гнезда».
— Большой? — спросил я, потому что от скуки впередсмотрящие начали кораблями называть рыбацкие баркасы.
— Большой! Галеон! — доложил впередсмотрящий.
От пленных испанцев мы узнали, что ост-индийский караван уже пришел. Вполне возможно, что это португальский корабль, который трогать нельзя, даже если очень хочется.
— Это не португальцы? — спросил я впередсмотрящего.
— Похож на испанца, — неуверенно ответил он.
— Готовимся к бою, но пушки не заряжать, — приказал я.
Сближались с кораблем мы часа полтора. С близкого расстояния по крестам на парусах определили, что это испанский галеон. У португальцев кресты проще. У галеона была сломана грот-мачта.
Стрелять не пришлось. Когда дистанция между кораблями сократилась до пары кабельтовых, на баке появился человек с желто-красной тряпкой, может быть, испанским флагом, и начал размахивать ею. В это время их фока-рей упал на палубу. Затем также бесцеремонно был убран грот и опущена латинская бизань. Галеон остановился и начал медленно разворачиваться правым бортом к ветру.
— Абордажную партию на баркас! — приказал я и проинструктировал Матейса ван Лона: — Отправляйся на галеон, но будь осторожен. Пусть сначала на борт поднимется один матрос, убедится, что нет засады. Если действительно сдаются, отправишь сюда офицеров, а второй ходкой — матросов. Оставишь себе в помощь человек десять-пятнадцать.
— Будет сделано! — рявкнул он почти как советский прапорщик.
