В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
— Вечером намечается пир по случаю… — он так и не вспомнил, по какому, и произнес легкомысленно: — Да не важно! Главное, что соберутся лучшие люди города и окрестностей. Там будет несколько дам достойных внимания. Приходите и вы.
— Я не приду. Не люблю сборища, а жена у меня уже есть, — отказался я. — Поплывешь на берег, захвати Яна ван Баерле.
— Обязательно! Я ведь твой должник! — мило улыбаясь, заверил он.
Наверное, решил таким способом отработать долг. Плата, конечно, не равноценная, но с родственной овцы хоть шерсти клок.
— А ты почему не женат? — поинтересовался я.
— Раньше мое положение не позволяло добиваться руки богатой наследницы, — честно признался Пьер де Ре и произнес самодовольно: — Зато теперь, когда я в свите князя…
Допустим, не князя, а его младшего брата, но для местных богатых купцов, на дочерей которых, как догадываюсь, охотится мой потомок, это было не важно. Видимо, фраза «Были на пиру у князя» дает возможность каждой девице почувствовать себя княгиней.
Затем Пьер де Ре рассказал мне последние новости.
— Знаешь, где находится Лепанто? — спросил он.
— Бывал в тех краях, — ответил я, но промолчал, что делал это вместе с Каталонской компанией и герцогом Афинским.
— Красивое там место? — поинтересовался Пьер де Ре."
"— Уверен, что местным нравятся, — сказал я. — Хочешь перебраться туда? Учти, там сейчас турки.
— Конечно, нет! — искренне отказался мой потомок.
— А кто это — мы? — полюбопытствовал я.
— Христиане, конечно! — удивившись моему вопросу, ответил он. — Венецианцы и другие.
Под другими, как догадываюсь, скрываются, в том числе, и испанцы. В борьбе с мусульманами им прощают такие мелочи, как католицизм и инквизиция. Ничто так не сближает врагов, как более опасный общий враг.
— А что за флот был? — поинтересовался я.
— Конечно, — подтвердил он. — С нашей стороны было двести две галеры и два больших галеаса, а у турок — двести пятьдесят галер. Восемьдесят наши потопили, сто тридцать взяли в плен, а остальным удалось сбежать. Теперь Средиземное море будет принадлежать христианам!
Поскольку цифры потерь турок были круглые, поверить в них трудно. Западноевропейцы приврать любят не меньше азиатов.
— Сомневаюсь я, однако, что справились с турками.
