В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Новых галер наделать — не проблема, — сказал я. — Впрочем, перебить их тоже особого труда не составляет. Еще бы пару таких кораблей, как мой, и мы бы одни потопили весь турецкий флот.
— Не может быть! — не поверил мой потомок.
— Если не веришь мне, поговори с португальцами, — предложил я. — Они хорошенько погоняли мусульман в Красном море и у берегов Индии. Португальцы были на парусных кораблях, а врагов было во много раз больше, но на галерах. Весельные суда — это вчерашний день.
Пьер де Ре в морских делах специалистом не был, поэтому не стал спорить.
Три дня я занимался продажей трофейного груза. Точнее, торговался Матейс ван Лон. Я только контролировал и утверждал сделки. Вечером третьего дня на корабль вернулся мой шурин. Вид у него был потрепанный, но довольный.
Войдя в мою каюту, он прямо с порога сообщил:
— Я познакомился с прекрасной девушкой! Зовут ее Женевьева! Я женюсь на ней!
— И она уже согласилась?! — иронично произнес я.
Если да, то ее надо гнать в шею.
Ян ван Баерле, ни мало не смутившись, произнес:
— Нет еще, но сказала, что я ей нравлюсь.
— Прямо так и сказала? — не поверил я.
— Не совсем так… — замялся он. — Она сказала, что надо с отцом ее поговорить.
— Что ж, тогда это именно та девушка, которая тебе, легкомысленному, нужна, — сделал я вывод. — Сколько за ней дают приданого?
— Не знаю, — ответил шурин. — Разве это важно? Ты ведь женился на моей сестре не из-за приданого.
Я не стал говорить, почему женился на его сестре.
— Если не сказали сумму приданого, значит, пока не решили, стоит ли тебя брать в зятья, — проинформировал я. — Кто ее отец?
— Виноторговец Жан де Бетизи. Они живут рядом с центром города в большом доме, — ответил Ян ван Баерле. — Он сказал, что завтра я… что мы с тобой можем прийти к нему на обед. Ты должен пойти со мной, иначе мне не отдадут Женевьеву!
— Хорошо, сходим, — согласился я, иначе бы превратился во врага на всю жизнь.
Виноторговец Жан де Бетизи жил в бывшем моем доме. Вот так накопленное непосильным трудом наследники расфинькивают за два-три поколения. Дом, правда, подремонтировали и перестроили немного, расширив склад за счет подсобных помещений, хлева и частично конюшни. Купец принял нас в холле на втором этаже. В углу там стоял шкаф с часами с гирями. Стрелки и цифры на циферблате были позолоченные, а цепочки и гири, скорее всего, из надраенной бронзы.
