В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Зимой будем этим заниматься.
Солдат теперь обучают. Начинают с муштры, потому что пехота строится теперь в колонны, которые состоят из пикинеров и мушкетеров. Первых все еще больше. Они прикрывают мушкетеров от вражеской конницы. Впрочем, конница тоже строится в колонны, только менее широкие. Приблизившись к противнику, первая шеренга разряжает в него пистолеты, уходит направо-налево и занимает место в конце колонны. Пока опять наступает ее черед, пистолеты уже заряжены. Результативность мизерная, зато шума и движения много.
Я рассказал Людовику Нассаускому, какая добыча нам досталась и сколько примерно перепадет ему, то есть, его брату.
— Значит, весной точно выступим! — радостно произнес он.
— Тяжелые пушки с этого галеона помогут вам осаждать города, — сказал я.
— Это вряд ли! — раздраженно произнес Людовик Нассауский. — Они очень плохого качества. Половина вышла из строя, пока обучали стрелять из них.
— Продайте их свои врагам, а взамен купите английские меньшего калибра, — подсказал я.
Во Франции сейчас так называемое Сен-Жерменское перемирие, но обеим сторонам ясно, что продлится оно не долго, поэтому усиленно вооружаются.
— Мы именно такое решение и приняли, — высокомерно заявил младший брат князя Оранского.
Видимо, мое нежелание видеть в нем пуп земли и оказывать должное почтение, заставили Людовика Нассауского свернуть визит и убыть на берег.
Пьер де Ре задержался.
— Не знаю, как отблагодарить тебя за протекцию! — начал он разговор, когда мы зашли в каюту и выпили красного вина, поданного Йоханом Гигенгаком в новых серебряных кубках, купленных во время предыдущего захода.
— Помоги моему шурину найти невесту из благородной семьи и с приданым, — попросил я. — Мать у него бургундка. Вот и он хочет жену-француженку.
В прошлый заход я отказывался от всех приглашений на пиры и прочие мероприятия, потому что приглашали меня без Терезы Риарио де Маркес. Не потому, что мы не женаты. Это, как раз, всем было по барабану. Но она была испанской католичкой. К английским или голландским католикам гугеноты относились с сочувствием, к французским — с негодованием, а к испанским — с ненавистью.
— С удовольствием! — согласился Пьер де Ре.
