В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
— Откуда вы знаете, что это их дом?! — удивился Жан де Бетизи.
Я предложил ему перейти на «ты». Он согласился, но продолжал «выкать».
— Мы ведь с ним в дальнем родстве, — ответил я.
— Серьезно?! — еще больше удивился купец. — Я думал, он, как всегда, сочиняет!
— На этот раз — нет, — сказал я. — Наши прапрадеды были родными братьями. Мой остался владеть отцовским феодом на Крите, а его отправился искать денег и славы на чужбину, сделал карьеру на службе у Карла Пятого.
— Да-да, я знаю, — несколько небрежно произнес Жан де Бетизи.
— Уверен, что скоро он станет гугенотом. Молодая жена поможет ему выбрать правильную религию, — сказал я.
— Не поможет — тоже не беда, — молвил купец.
Подозреваю, что гугенотом он стал только потому, что в Ла-Рошели так выгодней. Единственная религия, которой западноевропейцы не изменяют ни при каких обстоятельствах, — это золотой телец."
"— Он согласится, если обвенчает пастор, или лучше подыскать католического священника? — деловито поинтересовался отец невесты.
— Наверное, лучше будет не давить на Яна сразу, — предложил я. — Пусть привыкнет к мысли, что грех молиться так же, как испанцы.
— Пожалуй, ты прав! — наконец-то снизошел на «ты» мой будущий родственник.
Свадьбу мы собирались организовать после возвращения из следующего похода, перед отплытием в Англию на зимовку. План этот пришлось срочно менять по требованию экипажа.
Когда закончили продажу груза и начали отправку на берег тяжелых пушек, которые были не нужны новому владельцу галеона, ко мне в каюту пришел Матейс ван Лон.
— Команда хочет, чтобы мы вернулись в Англию, — поставил он в известность. — Мы неплохо нажились, надо бы отдохнуть. Уже холодно становится, и парни соскучились по семьям.
Я вспомнил, что тоже соскучился по Моник, что награбил столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь, что… И все же мне не хотелось так рано возвращаться в Англию.
— Еще месяц не потерпят? — спросил я.
— Не желательно, — виновато улыбаясь, произнес Матейс ван Лон. — Зато весной мы все с радостью отправимся в новый поход.
— Хорошо, пусть будет по-вашему, — сказал я. — Но тогда нам придется задержаться в Ла-Рошели еще на недельку. Я меня здесь есть кое-какие неотложные дела.
— Яна женить? — улыбнувшись уже весело, поинтересовался он.
