В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
Оружия почти ни у кого из них не было, если не считать топоры и ножи. Их обучали стрелять из фальконетов и тяжелых мушкетов, которых у нас, благодаря испанскому десанту, стало много. Наблюдая за ними, я подумал, что огнестрельное оружие изменило войну коренным образом. Раньше преобладал силовой поединок двух мужчин. Ты смотрел врагу в лицо, чувствовал его энергетику и порой даже запах тела. Побеждал более сильный, быстрый, ловкий. Бойца готовили много лет, начиная с детства. Теперь убивать себе подобных можно было научить за несколько дней.
Я хотел уйти в Ла-Рошель, но экипаж фрегата в этом вопросе подчинялся только адмиралу Вильяму ван дер Марку. Разговор наш произошел утром, когда у барона Люме болела с похмелья голова. Сперва он вообще не мог понять, почему я собрался куда-то уходить.
— Я не служу никакому сеньору. Я сам по себе. Сегодня здесь, завтра в Ла-Рошели, а послезавтра на Мальте. Он всего лишь выдал мне каперскую лицензию, за которую отдаю ему треть добычи. Причем побольше некоторых, — попробовал объяснить я.
— Зато матросы — вассалы князя и хотят служить ему. Значит, и тебе придется послужить, — упрямо заявил Вильям ван дер Марк.
— Неужели вернет часть денег, которые я ему отдал?! — произнес я с издевкой.
— Деньги вряд ли вернет, — честно признался адмирал, — но вот должность хорошую может дать, или освобождение от налогов и пошлин, или еще что-нибудь.
