В морском тумане шлюпка плывет по голландскому берегу, залитая свечениями лунного света. Усталый матрос вынужден гребцом братья в медленном приливном потоке, его руки натираются тряпками из-за утренних кипящих волн. Впереди раскрывается широкое устье с заливы и островами, а надежды на то, что он не окажется в самом сердце опасной тайги....
В немного выпуклых черных глазах банкира появился даже не страх, а ужас. Он смотрел на меня так, будто я достал кинжал и приставил к его горлу.
— Не бойся, я не отношусь к почитателям этой шайки, — успокоил его. — Как короче пойти к верфям?
— Через мост и налево, а потом через Рыбный рынок наискось в правый угол к каналу, и он приведет к верфям, — торопливо и подрагивающим голосом ответил банкир."
"Краем глаза заметил, как он облегченно вздохнул, когда я выходил на улицу. Наверняка нарисует сейчас карикатуру на меня.
Рыбный рынок я учуял метров за пятьсот. Воняла не только тухлая рыба, но и полтора десятка человеческих голов, насаженных на шесты, вкопанные в землю рядом с церковью. Тучи мух ползали по гниющему мясу. Некоторые головы были обклеваны птицами до кости, а одна совсем свежая. Потускневшее лицо с закрытыми глазами казалось восковым. Позади этой головы на стене церкви был барельеф святого, у которого отбили голову, руки и верхнюю часть туловища.
Возле церкви с деревянным шпилем толстый монах продавал индульгенции — листки бумаги разного размера с каким-то текстом. Они лежали в деревянной коробке с невысокими бортиками, которая висела на ремне, надетом на толстую и короткую красную шею. Низ коробки опирался на выступающий живот.
