В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Кто в своём уме отказывается от отпуска в Хакасии, в доме из экологически чистого сырья, вдали от цивилизации? Это не какой-то пыльный Кипр, где в сезон некуда яблоку упасть, а Хакасия! Ха-ка-си-я! Ёлка включила режим агента по недвижимости и во всю мощь своего дарования доказывала пингвину, что жить он должен в средней Азии. Пингвин согласился…
К тому же, страх, что Виталик придёт с очередными разборками и угрозами, не покидал Женю. Ещё меньше она хотела видеть его жену. Кто выдумал, что преступник возвращается на место преступления? Женя не желала сталкиваться с последствиями своей слабости.
Сначала разозлилась на Ёлку, потом махнула рукой. Всё тайное рано или поздно становится явным. Претензий к Виталику у Жени не было, она не хотела помощи, не ждала участия в воспитании, но как получилось – так получилось. Ни моральных, ни физических сил на обдумывание и принятие ситуации у Жени не оставалось. Если бы не боязнь Виталика, Женя выкинула бы всё из головы до каких-нибудь дальних-дальних времён, только страх не проходил.
Она в квартире одна с полугодовалым малышом, соседи по лестничной площадке уехали в отпуск или на дачи. Сбежать из Москвы в тот момент показалось отличным решением.
– Надо выкатить Емельяновой, как считаешь? – Богдан криво улыбнулся, подхватил две сумки одной рукой, чемодан второй и уставился на оставшуюся лежать в сложенном виде коляску-трость. Женя тут же дёрнулась к ручкам, ловко перевернула, привычным движением разобрала и поставила перед собой.
– Пошли? – всё, чем прокомментировал Богдан действия гостьи.
Женя пошла, вернее, поплелась, делая вид, что ей интересна окружающая действительность. Здание аэропорта – довольно просторный зал, серый, со спешащими людьми, электронными табло, стойкой справочного бюро.
Пейзаж, открывшийся взгляду, когда выбрались на улицу. Действительно, глаз не отвести – кирпичного цвета тротуарная плитка в пешеходной зоне, асфальт, неожиданно серый, жёлто-красный пустырь, сколько хватает взгляда, перемежающийся газонами жухлой травы, снующие автомобили, парковка.
– Ну, вот, – Богдан показал руками на чёрный, огромный автомобиль, приветливо мигнувший хозяину фарами.
Женя отшатнулась. Не испугалась, скорее не ожидала, что её бывший постоялец ездит на эдаком монстре. Tойота Тундра – услужливо подсказала надпись на авто. В Москве Богдан передвигался на Мерседесе.
