Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
И кричит: партизаны! Сватья, а этот телефон и правда на свинарник?
– Нет, почему? Теперь международный…
– Как – международный? Откуда?
– Свинарник-то на Украине остался.
Тарас Опанасович набрал номер, и вдруг на том конце кто-то ответил.
– Пан Кушнер! – трагично обрадовался он. – Сильвестр Маркович. Докладывает голова администрации… Кто? Президент Соединенных Штатов? Это ранчо пана Буша? Какая ферма? Ты как мне отвечаешь, свинья?!
И бросил громко хохочущую трубку.
– Не могу ухватить, в айбасы его, – проговорила Оксана.
– Дай я… Айбасы кириккитте! Лабба тутан хатыныны!
– Сама! Тампон! В тундары ее так… Дременко вытаращил глаза:
– Это вы что там говорите? На какой мове?
– На латыни шпарят! – Дед под шумок налил горилки и себе. – Медицинский разговор! Чтоб больной не понимал. Выпей, сват, не суетись. Все равно уже ничем не поможешь.
– Как – не поможешь?
Американец обмяк и погрузился в сон. Дременко присел, заглянул ему в лицо, зачем-то посмотрел в рот.
– Ксана… Он живой?
– Пока живой.
И бросила окровавленный предмет в таз. Куров всучил стакан Дременко:
– Пей! Чтоб кондрашка не хватил!
А сам незаметно спер осколок из таза, отмыл под краном, повертел в руках и тоже заговорил на шаманском языке. Это был костяной наконечник стрелы…
Глава 12
Батько проснулся оттого, что телохранитель долго и панибратски таскал его за усы, приговаривая при этом отвратительным, хрюкающим голосом:
– Вставай, батько! Нам пора, светает.
Гуменник кое-как приподнялся, ощупал пространство вокруг себя – оказывается, спал в стогу сена.
– Мы где, Лях? – спросил он. – Почему здесь?
– Ты что, батько, ничего не помнишь? – Телохранитель заботливо охлопал его одежду. – Вставай и пойдем. Надо затемно уйти за границу. Потом расскажу.
– Сейчас говори! – Батько ощупал переносицу.
Лях виновато поерзал:
– У тебя, батько, под обоими глазами по фингалу.
– Кто? Почему ты не охранял мое тело?!
– Я охранял… Но тебе захотелось поваляться на сене, с Тамарой Шалвовной.
– Ах, да! – мечтательно вспомнил он. – Тамара! Какая женщина, Лях! Это же мечта всякого козака! Обожаю больших женщин… А где она?
– Ушла, батько…
– Почему ушла? Зачем отпустил?!
– Попробуй удержи ее! Еще и ругалась.
