В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
— Ты же не бросишь меня вот так? — спросил он, отвечая мне таким же пронзительным взглядом.
Я в нем прочитала невысказанные чувства: обожание, уважение и страх потерять. Страсть, боль и еще целую бурю эмоций. У меня в горле встал колкий комок.
— Я не бросаю. Чтобы бросить, надо быть не фиктивной парой, а настоящей.
— У меня к тебе всё по-настоящему…
— Я просто прошу тебя сейчас отпустить меня и не давить, навешивая долг перед всей империей, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле.
— Но если я отпущу сейчас, то мы ведь сможем начать все с чистого листа? — спросил он одними губами.
— Сможем, — уверенно кивнула я.
— Хорошо. Иди. Но недалеко, пожалуйста. Начнем сразу после собрания, — сказал Доменик и, ослепительно улыбнувшись, шагнул в сторону, освобождая мне дорогу."
"И я пошла. Не оглядываясь. Сбежала по ступенькам, глотая внезапные слезы, и вырвалась через какие-то двери в парк.
— Ой, Свет, ну и зачем вот эта драма на ровном месте? — проворчала внезапно оказавшаяся рядом Матильда.
Я села на ступеньку и заглянула в мудрые кошачьи глаза. Вот умеет она сказать то, что требуется именно в этот момент. Решено! Сделаю, как велит Мотя, а если что-то пойдет не так — свалю на нее!
Эпилог
Пять лет спустя
— Хочу свежих огурцов, аж сил нет! — сказала Матильда, укладываясь на бок прямо посреди дворцового коридора.
Моя драгоценная кошка со дня на день собиралась родить котеночка. На Верне кошка рожает всего одного-единственного детёныша за всю жизнь, потому котята здесь — редкость. Зато я три года назад родила двойню и теперь с удовольствием вязала для мужа, сынишки и дочечки оберегающие носки, шарфы, шапки, свитера, жилетки, варежки. Кажется, я вязала нон-стоп, потому что дети моментально из всего вырастали.
— То есть даже до столовой не дойдешь? Приказать, чтобы тебе сюда огурец принесли? — поинтересовалась я.
Мы с ней вообще-то как раз в столовую и шли, потому что у Доменика и Тамерлана был для нас какой-то совместный сюрприз.
— Понеси меня, — попросила Мотя.
— Правда? — обрадовалась я и поспешила взять кошку на руки, пока она не передумала.
Тискаться она не любила. А я вот очень даже.
