В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Все же в этом мире почтение к кошкам зашкаливало, а уж магия грозного мейн-куна в действии вообще вызывала благоговение.
— Это несправедливо. Мне всего тридцать лет. Я был полон надежд! Собирался жениться и метил на место Верховного магистра Тёмного царства! Но всего одна маленькая промашка — и я в теле умирающего старика! — заговорил попаданец совсем другим голосом.
Не скрипучим старческим, каким говорил император, а молодым и звонким.
У меня мурашки по спине побежали. Действительно несправедливо. Этому парню почему-то не повезло, как той же мне, а наоборот — его будто наказали.
— Как долго ты здесь? — спросил Доменик.
— Уже больше года."
"— Отца нет уже больше года⁈ А я-то думаю, почему он так изменился! — воскликнула Айверен. — Если бы отец был жив, он бы ни за что не оставил меня без трона! Он любил меня! Вы должны это знать и учитывать волю истинного императора!
Кто про что, а эта принцесска только о троне думает.
Герцог Мозер посмотрел на нее тяжелым взглядом, и Айверен замолчала.
— Что ты хотел сделать? Что за ритуал проводил? — спросил один из Сильнейших.
— Я весь год изучал дворцовую библиотеку. Соединил свои знания и ваши. Нашёл источник тёмной энергии смерти, а энергию жизни собирался получить из вас. Хотел занять тело жениха принцессы, только и всего. У меня бы всё получилось! Это было бы справедливо, — заявил попаданец.
Все возмутились, а особенно герцог Мозер.
— Казним мерзавца без промедления! — отрезал он, едва сдерживая ярость. — Вот что будет справедливо!
Мне бы помалкивать, но…
— Не надо брать на душу лишний грех. Он ведь и так умрет не сегодня, так завтра, — сказала я тихо. — Да, у него были дурные намерения, но в конце концов никто не пострадал.
— Как не пострадал⁈ Он посягнул на святое! На шкуры ушедших! — воскликнул неизвестный мне Сильнейший и покосился на Тамерлана.
Видимо, таким образом пытался ему понравиться.
— Лана права, — сказал он задумчиво. — Лучше держаться в стороне от решений, касающихся чужих судеб. Это дела богов — поощрять или наказывать душу. Лично я не хочу брать на себя ответственность и потом на следующем круге перерождения стать каким-нибудь червём. Вы же знаете, что светлые души получают шанс на счастье, а темные будут страдать?
— Мы-то точно знаем, — заверила его Мотя.
