Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Эйнар, — негромко скомандовал Рас, и тут же молнии на руках Алентайны вспыхнули и загорелись от пламени серебристого дракона, в один миг взлетевшего вверх с края помоста. Вслед за ним метнулись еще три тени.
Кто-то восхищенно ахнул и захлопал в ладоши, а над площадью парили уже четыре дракона — помимо серебряного еще два больших с алмазной чешуей и один, меньший, белоснежный, чья чешуя была похожа на оперенье орлана. И теперь три потока пламени устремились на Алентайну, а четвертый достался Ильброзу в драконьей ипостаси.
Алентайна пыталась укрыться во тьме, как в коконе, но пламя немилосердно жгло, опаляя волосы, платье, и вот она сама загорелась, но продолжала идти, объятая пламенем, словно факел. Рассел стащил принцессу с помоста, они бросились к Тоне, но та лежала без движения с закрытыми глазами и не дышала. Рассел попытался нащупать пульс, приложил руку к шее, а затем поднял на Элиссу полные горечи глаза и покачал головой.
— Нет, Рас! — прошептала та, забывшись. — Неужели ничего нельзя сделать?
«Эзара, помоги!»
«Скажи ей, Рас, ты ведь знаешь, что можно сделать.
«Я люблю тебя, Эзара!»
«Нет, Рассел, что ты такое говоришь…»
— Кровной, — схватил Рас за руку Элиссу и увидел, как в прекрасных голубых глазах вспыхнула надежда, — ты можешь сделать ее своей кровной!
— Но как? — амирана недуменно смотрела на свои руки, и тогда Рассел Северин сделал то, чего никогда бы не сделал Итем Родерик, так может он все-таки Рас? Он метнулся назад к помосту, у которого изгибалась охваченная пламенем Алентайна, запрыгнул на него и поднял кинжал, выпавший из груди Элиссы, когда в ее сердце хлынула иллама.
— Ну же, ваше высочество! — нетерпеливо дернул он принцессу за рукав, а потом добавил, подбадривая: — Чего ты ждешь, Иви! У тебя все получится!
И растаял от признательности, наполнившей взгляд его кровной. Она протянула руки к ране, из пальцев заструилась огненная пыльца, закружилась вокруг раны, а затем нырнула вглубь.
— Матушка, — Элисса расплакалась и обняла ее.
— Девочка моя, то есть, ваше высочество… Элисса!
— Нет, матушка, я не Элисса, я Ивейна, — плакала то ли Элисса, то ли Ивейна, Рас сам уже не знал, — я не хочу быть Элиссой, я хочу остаться Ив, для вас и всех остальных.
