Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
Только ощущение животного страха перед массивностью коней и их паникой.
Если меня сюда привезли, то и Асю наверняка тоже.
— Устинова Агния где лежит?
Хоть бы пронесло…
— Вам нельзя ходить. Вернитесь в палату.
— Я вопрос задал! Где девочка, что со мной привезли? — упрямо стою на месте, упираясь ладонью в стену.
— Я не знаю. К нам в отделение не привозили.
— А куда? Телефон дайте!
— Ложитесь немедленно. У Вас черепно-мозговая!
— Телефон дайте мне! — рявкаю я.
Надо Вере звонить. Ей должны были сообщить и про меня и про Асю.
Колени дрожат от слабости. Беспомощно оглядываюсь.
В мою сторону быстро идут какой-то врач и санитар."
"— Успокойтесь, пройдите в палату, я Вас осмотрю. С Вами произошёл несчастный случай… — втирает мне врач.
— Мне телефон нужен срочно! Вы оглохли тут все что ли?!
— Успокойтесь… — раскрывает примиряюще ладони. — Найдём телефон.
В руках у санитара шприц.
— Нужно уколоть успокоительное…
— Э… не надо мне колоть ничего. Телефон дайте просто мой! Девушка тоже там в конюшне была, понимаете? И еще два парня.
— Найдём Вашу девушку. Ложитесь!
— Да я сам найду, — от раздражения на них и страха за Агнию начинаю бычить я. — Телефон дай!
От слабости я весь мокрый. Стираю со лба пот. И глаза натыкаются на чёрные буквы от запястья идущие по предплечью.
Удивлённо отвожу руку, читая надпись.
""Я скоро приеду. Слушайся врачей и не своевольничай. Ася"".
От облегчения мои напряжённые плечи тут же обмякают.
Мне протягивают какой-то телефон.
— Нет, спасибо.
Возвращаюсь в палату, пряча улыбку. Еще раз смотрю на предплечье, прикасаясь пальцем к сердечку.
Тормознув в дверях, разворачиваюсь.
— Девушка сейчас ко мне приедет. Пропустите обязательно. И чай принесите. Пожалуйста.
Падаю обратно на кушетку.
Выпиваю стакан чая, и позволяю врачу осмотреть меня.
За это маленькое сердечко Устиновой, я так и быть, готов побыть послушным пациентом.
Кусают губы, чтобы не лыбиться как придурок.
Врач водит фонариком.
Я морщусь, зажмуриваясь.
— Сотрясение у тебя. Тошнит?
— Нет. Башка болит только. Дайте обезболивающее…
Мне приносят таблетку и воду.
Свет раздражает глаза, усиливая головную боль. Притушив его немного с панели на кушетке, закрываю глаза.
Сердечко от Устиновой… Неужели? Хоть татушку делай! Смоется ведь.
С ней всё в порядке, это самое главное.
От расслабленности быстро выключает. Сквозь сон слышу, как тихо пододвигает стул к кушетке. И садится рядом. Точно знаю, что это она.
