Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
— Что?
— Послание.
Хм…
Нажимает что-то на своём телефоне и прикладывает мне его к уху.
Там мамин голос. Он дрожит, я слышу всхлипы: ""Сёмочка… я тебя очень люблю… даже если ты вырос… Прости меня!""
Рывком сажусь на кушетке, придерживая рукой Асю, чтобы не улетела. Меня переворачивает изнутри неожиданной бурей чувств. Там и боль, и обида, и одиночество, и много чего, с чем, мне казалось, я давно справился. Но не справился. И не справляясь сейчас, боясь разрыдаться при Асе, задыхаясь залетаю в ванную комнату, запирая за собой дверь.
Прижимая ладони к лицу, зависаю взглядом на стене. И дышу… глубоко…
— Сём?! — стучится Ася. — Прости меня, пожалуйста. Я — дура.
— Всё нормально, — едва справляюсь я с голосом. — Ты поезжай… поздно уже. Я один хочу побыть.
— Сём, ну, пожалуйста!"
"— Ася, уезжай! — рявкаю я.
Не хватало еще при ней вот это вот всё… не ребенок ведь уже.
Потом я слышу, как они говорят с врачом. Он ругает ее.
Трындец. Она то тут причем? Но никаких сил подняться, выйти и вмешаться нет.
Ася уходит…
И только через несколько минут, я догоняю, что её телефон остался в моей руке.
Ася
На спортивной площадке большая тусовка.
— Как Сэм?! — наперебой начинают расспрашивать меня ребята.
— Нормально… ну… пришёл в себя.
— А ты?
Киваю, забывая, что в таких случаях отвечают.
Стою, расстроенно заламывая свои пальцы. Не получается переварить ситуацию.
Врач сказал, что нельзя было ничего такого сообщать. Что может давление подскочить и вообще…
От того, что Сэм прогнал меня, не желая видеть, так больно внутри. Влезла, куда меня не просили!
Сколько бы мы не ругались, я всегда чувствовала связь с ним, а сейчас словно она разорвалась. И я опять совсем одна во всем мире.
— Агния, садись, рассказывай, — давит мне на плечи, Макс. — Ты что как неродная? Как Сэмчик?
Слепо оглядываю их лица.
Я и есть народная… И вообще мне здесь не место.
— Нормально, — опять повторяю я.
— Ты с Сэмом? — задаёт мне вопрос кто-то из толпы.
Я ненавижу этот чат, и эту ставку. И деньги мне эти нафиг не нужны. Но как теперь это всё остановить?
— Отстань от неё, — присаживается передо мной Рафаэль.
— Или с Рафом? — выкрикивает еще кто-то.
— Тебе что — больше всех надо? — осаживает крикуна Кислицын. — Не твоё дело.
— Устинова, шли их обоих! — еще кто-то из толпы со смешком.
Наверное из тех, кто поставил на меня.
