Старший лейтенант Александр Черников из роты материального обеспечения с трудом спал в своем модуле: кондиционер БК-1500 внезапно выключился, разбудив офицера. Усталый и беспокойный, он перешел на стационарное дыхание, пытаясь унять одурманивающий шум корабля "На линии огня"....
— Злата?!
— Да твоя она дочь, твоя, Саша!
— Господи! А я и не знал об этом! Сейчас уже мне потребуется нашатырь… Но как ты решилась на роды?
— Решилась вот, и не жалею об этом.
— Как ее зовут?
— Я назвала дочь Марией, в честь мамы.
— Маша! Ты правильно сделала. Нет, я не могу поверить! У меня есть дочь! Злата, родная…
— Теперь о замужестве. Марек долго пытался ухаживать за мной, но я любила и люблю только тебя. Ты мой единственный мужчина. Был и есть. Так что, в конце концов, ему пришлось сдаться. А сейчас он женился.
— Да-а! — протянул Александр. — Сюрприз так сюрприз! Это сколько сейчас лет дочери?
— Ты настолько растерян, что не можешь сам просчитать ее возраст? Маше в мае будет семнадцать лет.
— Уже невеста…
— За ней ухаживает мальчик из колледжа. Хороший мальчик.
Черников обнял Злату:
— Как же я люблю тебя, как благодарен тебе! Нет слов, чтобы выразить все, что я сейчас чувствую…
— Ну, со мной мы разобрались.
— Нет, конечно.
— Почему конечно? Ты сильный красивый мужчина, любая женщина согласилась бы стать твоей женой.
— Знаешь, Злата, хочешь верь, хочешь нет, но у меня, кроме тебя, после нашей встречи и до сего дня женщин не было. Пока не появилась надежда и перспектива найти тебя, я был боевой машиной. Служба, война, я не прятался ни от пуль, ни от осколков. Мне незачем было жить. Поэтому, наверное, и выжил. Какая уж тут семья? Ведь я тоже люблю тебя.
— Я верю тебе.
Александр проговорил:
— Я сейчас самый счастливый человек на этом свете! У меня есть ты, дочь, семья… Вот только как воспримет Маша появление блудного отца, которого за свои семнадцать лет она ни разу не видела?
Злата улыбнулась:
— Об этом не думай! Я много рассказывала Марии и о тебе, и о наших отношениях.
— Но ты не могла объяснить ей, почему я уехал, бросив тебя? Да еще беременной. И не важно, знал я об этом или нет.
— Смогла! Сослалась на то время, когда мы не могли быть вместе. А потом эта газета со статьей о твоей гибели…
— Маша читала ее?
— Да. Долго смотрела на твою фотографию. И плакала. А потом попросила вновь рассказать, каким ты был. Я рассказала, Маша даже в колледж носила газету. Показывала друзьям, подругам, преподавателям, кем был ее отец и как он погиб, спасая женщин. А вообще-то она в тебя пошла. Боевая, себя в обиду не даст.
