Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Это полурок-полуджаз, я честно говоря в гробу видал всякие там саксофоны, но, понимаешь… — Сова запнулся, что было на него совсем не похоже. — Я сейчас кадрю одну герлу… Церемонно и культурно, она дочка очень большого человека. Ну и сама собой фифа, принцесса на горошине. Только тебе рассказываю, нашим не болтай.
Марк сдвинул брови: обижаешь.
— В общем, она очень хочет. Любит эту хрень. Я пообещал, а ни банана не выходит. Билетов вообще не достать. Может твой фазер как-нибудь по своей линии добыть? Неохота перед Настей треплом быть.
Жуткое разочарование — вот что испытывал сейчас Марк. Ларчик, оказывается, просто открывался. Сове Марк в друзья на хрен не сдался. Еще один полезный человечек, вроде Баклажана или Фреда, только по другой части — по «культурке». У галантерейной герлы Насти будут и другие высокоинтеллектуальные запросы, сын «шишака» из Союза Писателей пригодится.
Но виду не подал. Пусть хоть так. Он попал в «команду» и должен из нее не вылететь. Серый — министр обороны, Баклажан — министр финансов, Фред — Госконцерт, а Марк Рогачов будет министр культуры. Башка — другое дело, он сын посла, с Совой на равных, но он «номер два», оттеняет лидера.
Вдруг подумал: какой я на фиг князь Андрей. Типичный Берг, расчетливый пролезала. Неприятную мысль отогнал. Не Берг, не Берг. Глумов. Циничный, саркастический наблюдатель за нравами хозяев жизни.
— Если такой ажиотаж, значит и контрамарки для членов СП тоже кончились, — задумчиво сказал Марк и для саспенса немного помолчал. — Но фазер корешует с Гривасом — это Григория Васильева друзья так зовут. Я пару раз у Гриваса и его жены (знаешь, Дарья Данилова, актриса?) на даче в Переделкино был. Думаю, решу вопрос. Короче, приходите за четверть часа до начала. Скажешь администратору заветные слова: «Богоявленский, от Рогачова».
От благодарностей небрежно отмахнулся: типа — фигня, для нас не проблема.
И потом всю дорогу до Зубовской брал реванш за разочарование. Рассеянно глядел в окно, лишь изредка поворачивая к Сове голову — а тот рассказывал про свою фифу, причем не столько про нее, сколько про ее папашу. Он — лубянский генерал, и не просто генерал, а на какой-то важной, суперсекретной должности. Когда Богоявленский-père узнал, за кем ухаживает отпрыск, очень одобрил: «Это золотая рыбка, сынок. Гляди, не упусти».
