Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Одно дело — есть блины на внешторговской квартире в Кунцево, и совсем другое — жрать водку в привокзальной подворотне. По Башке было видно, что до дома он не дотерпит, его от мордобоя и недопоя прямо трясло.
— Значит, банкет отменяется, — резюмировал Сова. — Трояк мне нужен на тачку.
Он всегда подкатывал к универу на такси или на бомбиле, про метро высокомерно говорил: на лоховозке не езжу.
От парка дошли до Рязанского проспекта.
— Маркс, ты где живешь? — спросил Сова, когда прощался с «командой».
— На «Фрунзенской».
— О, почти сосед. Я на Зубовской. Давай со мной, подвезу.
Фред жил на Речном, один раз на первом курсе Марк побывал у него в гостях. Баклажан — в доме казахского постпредства на Курской. Серый — в общаге на Ленинских. Башке предстояло пилить в Кунцево с двумя пересадками. Вообще-то до кольцевой можно было прихватить любого из них, но Сова не предложил. Даже Серому, хотя тот был герой дня.
Удивленный и — чего от самого себя скрывать — сильно польщенный, Марк стоял, смотрел, как Сова ловит тачку.
Тут-то всё и объяснилось.
— Слушай, Маркс, такое дело, — почти сразу начал Сова, вполголоса. — Твой фазер член Союза писателей, так?
— Ну.
— И числится в шишаках. У нас дома его шеститомник стоит, на видном месте. Батя туда ставит только книжки, которые просто так не купишь.
"— Ну, — повторил Марк, не понимая к чему Сова клонит и надо ли говорить, что Рогачов не родной отец. Шеститомник «Избранное» у отчима вышел в позапрошлом году, большое было событие. Поменяли холодильник и телевизор, отчим купил себе в букинистическом энциклопедию Брокгауза-Ефрона, матери — дореволюционную «Библиотеку античной литературы», Марку обломился магнитофон, правда советский, кассетный «Спутник».
— Ему наверняка ничего не стоит достать билеты в ЦДЛ.
— На вечер Григория Васильева? — поразился Марк. Сова вряд ли интересуется современной литературой — да и вообще литературой. И потом, если бы он так сильно любил прозу Васильева, то не сказал бы «этого, как его».
— На херу я его вертел, — дернул плечом Богоявленский. — Но он всё второе отделение отдал группе «Арсенал».
