Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Ну естественно — где еще и жить принцессам, если не в самом центре.
— Блин, билеты по двадцать рэ толкают. Ты нас точно проведешь? — спросил Сова, а Марк подумал, что не стал бы при Насте говорить «блин» — было в ней что-то такое.
— Диспозиция следующая, — деловито ответил Марк, с трудом отводя взгляд от Настиного лица. — С входными совсем чума. Гривас, в смысле Васильев, сначала ни в какую. Нет мест и всё. Пришлось наврать, что я приду с любовью всей моей жизни и матерью моих будущих детей. Только тогда он дрогнул.
Хорошо он это сказал — легко, весело. Настя засмеялась.
— Господин назначил меня любимой женой!
Шутка была незамысловатая, без претензии, и это ему тоже ужасно понравилось.
Встала рядом, взяла под руку, склонила ему голову на плечо.
— А потом что? — спросил Богоявленский. — Как я-то пройду?
— У Гриваса перед выступлением дым коромыслом. Он скажет на контроле, что у него двое гостей, и убежит.
Ее лицо было совсем рядом, от волос пахло какой-то дурман-травой, от которой слегка закружилась голова.
— Может быть, еще когда-нибудь увидимся, — сказала она, когда Сова отошел. — Я читала книги твоего папы. И наслышана про твоего деда, Панкрата Рогачова.
— Да? — изумился Марк. Отец отчима был какой-то большевик, расстрелянный в тридцатые годы.
— Ты наверно много про своего дедушку знаешь?
Разговор оборвался, потому что из дверей выглянул Гривас, нетерпеливо обвел толкучку взглядом. Все на него уставились, зашептались.
Григорий Павлович был прямо картинка. Львиная грива с легкой проседью, усы подковой, замшевый пиджак, шейный платок — даже если не знать, кто это, всё равно видно, что персона. Он один раз со смехом рассказал, как к нему в кафе подошла тетка и сначала попросила автограф, а потом спросила: а вы кто?
— Маркони! — крикнул Васильев.
Теперь все стали смотреть на Марка.
— Неистово одобряю твой выбор, — шепнул Гривас. — Совет ветерана: леску сильно не натягивай, бережность и терпение. — И контролерше: — Танечка, у меня еще двое гостей. На стулья у стены, лады?
Но не убежал, с улыбкой смотрел на Настю.
Она подошла:
— Не могу поверить, что вижу вас.
