Испанская гражданская война глазами тех, кто оказался в её центре. История людей, разделённых политическими противоречиями и ненавистью, вынужденных делать невозможный выбор под безоблачным небом, где мир становится роскошью, а выживание — единственным законом.
Я приказал немедленно пополнить штаты волонтерами от партий «Народного фронта», но только теми, кто отслужил прежде. Все остальные должны пройти курс обучения, и лишь потом попадут в бандеры.
Сальседа посмотрел на адмирала — без помощи флота, который отправил в бухту патрульный корабль «Хаен» с десантом из матросов, это вряд ли бы получилось. Впрочем, в разоружение участвовала «штурмовая гвардия» и милисианос. Теперь все три пехотных и артиллерийский полк 8-й дивизии перешли под полный контроль «лоялистов» — так начали именовать сторонников Республики. Во все бандеры и батареи уже вливались добровольцы из «милисианос», брали всех, кто отслужили в армии, даже анархистов из профсоюза НКТ. Ничего страшного — тем самым потенциальные бунтари будут оторваны от своих «единомышленников», а познакомившись с дисциплиной, предпочтут сами покинуть части."
"Так что расчет правительства оказался верным — в стране безработица, и теперь масса людей хлынула в армию. Во-первых, для борьбы с «контрреволюцией», а во вторых с ежедневной заплатой каждому солдату в десять песет и на всем «готовом» от казны, что немаловажно, так как многие обременены семьями. Увеличению подлежали и «гвардейские» формирования, их необходимо сделать полностью лояльными к правительству. И меры пока себя оправдывали — только в Луго примерно треть «бенемеритас» присоединились к выступлению, остальные попытались подавить мятеж, а когда это не удалось, то отошли с боем, всячески противодействуя инсургентам.
— Кортесы признали июньский референдум об автономии Галисии состоявшимся. Я приказал дать оповещение о том в газетах. К вечеру о решении будут знать во всех селениях. Теперь надо провести выборы алькальдов и местные хунты, которые будут наделены правом решения всех вопросов местного землеустройства без участия центрального правительства.
От слов губернатора Арасоле стало легче на душе, словно упал тяжелый камень — Асанья и Баррио все же пошли на «автономизацию», и теперь вслед за басками и каталонцами, определенную самостоятельность получат галисийцы, которые себя не считают испанцами. Именно неспособность правительства решить «галисийский вопрос» привела к тому, что крестьянство поддержало Франко из-за боязни потерять свои наделы земли — тут все вели единоличное хозяйство, хотя большинство нищенствовало. Зато теперь галисийцы, народ патриархальный и религиозный, выступят против мятежа, как и баски с каталонцами, и будут драться до конца.
