Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Носилась по магазину, как коза на выпасе, и я поминутно пыталась удержать её то от ныряния с головой в гору апельсинов, то от забрасывания в тележку всех творожных сырков подряд, то от попыток постучать об пол бутылкой оливкового масла. Катя активно шкодничала, мы с Костей смеялись, по пути я брала продукты, которые планировала, — так постепенно и дошли до кассы.
— Ты зайдёшь в гости? — поинтересовалась я, когда мы уже стояли в очереди на оплату. — Или занят?
Не знаю, что я чувствовала в этот момент, когда Костя пару мгновений молчал, глядя куда угодно, только не на меня.
А потом Катя вдруг отпустила мою ладонь и уцепилась за Костю. Подняла голову, улыбаясь зубастым ртом, и громко возвестила, глядя на моего друга детства:
— Да!
Костя хмыкнул и тоже улыбнулся. Лицо его как-то смягчилось, и он всё-таки посмотрел мне в глаза.
— Кажется, кое-кто отказывается меня отпускать.
— Да! — повторила Катя.
— Значит, пойдём в гости, — сказал Костя, не отводя взгляда, и у меня отчего-то внезапно стало сухо во рту.
А глаза у Кости красивые. Не такие яркие, как у Кира, — серо-зелёные, обычные, — но красивые. Наверное, потому что гораздо более искренние, чем у Кирилла.
Муж никогда не стеснялся смотреть на меня все эти полгода, и от этого было тошно. Костя же… Я будто бы слышала его мысли сейчас. Они отражались в его глазах и били меня прямиком в грудь, вышибая дух.
— Пойдём, — почти прошептала я, кашлянув, и отвернулась сама.
19
Вера
Дома неловкость стала ощущаться сильнее. На улице и в магазине, среди людей, когда постоянно надо было удерживать Катю от безрассудств, было как-то легче. Дома же…
Нет, мы с Костей разговаривали. Обсуждали абсолютно нейтральные темы — погоду, его работу, Катины игрушки, привычки и новые умения, её любимую еду. Но при этом я вновь ощущала себя так, словно между нами что-то или кто-то стоит.
Почему-то это неимоверно раздражало. Я не могла расслабиться и почувствовать, что нахожусь рядом с другом, который не причинит мне вреда, не скажет гадость, не предаст. Костя, если рассуждать здраво, не сделал мне ничего плохого, просто он молчал. И разговаривал с Киром про его Милену. И про меня. За моей спиной!
А как я поступила бы на его месте?..
— Почему ты не ешь? — спросил Костя негромко, когда я уже докармливала Катю.
