Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Она сама неплохо ела ложкой, но только в начале, к концу начинала лениться. Из-за того, что за обедом к нам присоединился ещё один человек, я не стала ограничиваться котлетами и салатом, пожарила на гарнир картошку. Какой мужик не любит картошку? Я таких не встречала. Вот и Костя умял всю тарелку. Катя к картошке не притронулась, я — тем более.
— Не хочу, да и времени нет, — я пожала плечами. — Сейчас Катя доест, и спать пойдём через полчаса.
— Вер, тебе нужно есть, — произнёс Костя по-прежнему тихо, но настойчиво.
— Не нужно мне ничего, — усмехнулась я, стараясь унять раздражение. — Иначе опять стану свиноматкой. — Я практически процитировала фразу Кирилла из их переписки, и Костя, кажется, понял это — замер и чуть побледнел, вновь опуская глаза.
Почему-то это покаянное движение, благодаря которому я смогла лицезреть Костину рыжую макушку — посыпай пеплом, не хочу! — разозлило ещё сильнее.
— Посидишь с ней пять минут? Я пока покурю."
"Костя изумлённо вскинулся, но я уже выходила с кухни. Быстро пересекла коридор, зашла в кабинет Кира, потом на балкон, достала заныканные сигареты, зажигалку и пепельницу. Вернулась в кабинет и, встав посреди комнаты, как памятник самой себе, зажгла сигарету и затянулась, глотая слёзы, которые никак не хотели выливаться из глаз.
И вновь вернулось то чувство… будто меня заживо жрут муравьи.
Трясущимися руками я вновь и вновь подносила ко рту зажжённую сигарету и выдыхала едкий и противный дым. Курение не приносило мне никакого удовольствия — только мрачное удовлетворение оттого, что Кир опять будет кривиться и бурчать, что в его кабинет ветром натянуло всякую гадость. Ерунда какая! Он в мою жизнь столько гадости притащил, что никакие сигареты с этим не сравнятся.
Вокруг меня уже собралось целое сизое облако, когда дверь неожиданно распахнулась и в кабинет шагнул Костя. Суровый такой, со сдвинутыми бровями.
— Где ты Катю оставил? — тут же ощетинилась я. — Вернись к ней.
— Она в детской, книжку читает, — пробурчал бывший лучший друг. — Не слышишь?
Дверь в детскую была как раз напротив, и я не только слышала Катю, но даже и видела край её ножек.
