Думаешь, на таких условиях ты смог бы заключить со мной сделку, Тень?
Он отсалютовал бокалом Тени, откинувшись в кресле. В зале повисло ошеломлённое молчание.
Церон и впрямь обещал Тени всё. Почти всё. Кроме свободы — но Тени и не нужна была свобода. Только престол.
— Это звучит… интересно, — медленно промолвил Тень. — А Адриан?
— С Адрианом разберёмся позже. Но ты не дослушал моё условие до конца.
— Какое же это условие? — ровно произнёс Тень.
— Несложное, — помолчав, сказал Церон. — Но, думаю, ты сам поймёшь, что иначе нельзя.
Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня. А потом его взгляд спустился ниже, к моей расстёгнутой куртке, к рубашке, сбившейся на пупке, — и я с холодком увидела, как он облизывает губы.
— Я хотел проучить твою дерзкую девчонку-охотницу с самого начала, — хрипло сообщил Церон. — Ещё с того дня, когда она полуголой валялась в моей пентаграмме, изображая из себя овечку. Ещё тогда, когда стояла передо мной на коленях в колодках. — Он сделал резкий вдох. — А потом она помогла экзорцировать меня в Подземье и выдала меня императору — и моя ярость достигла предела. Брось катану, Тень.
Катана со звоном выпала из руки Тени на пол.
— Я хочу одну ночь с ней, — произнёс Церон. — Я желаю ей отомстить. Калечить я её не буду. Но ты согласишься, Тень. Я знаю, что ты согласишься.
— А, то есть моё прилюдное согласие — часть её наказания? — спокойно уточнил Тень. — Чтобы она знала, что я сам отдал её тебе?
— Совершенно верно. Впрочем, — Церон скрестил руки на груди, — я могу предложить тебе и другой вариант, раз уж ты полностью в моей власти. Ты прямо сейчас убиваешь девчонку, а потом вы с братом живёте моими марионетками, пока ты не смиришься со своей новой жизнью. Покончить с собой я вам не дам. Меня этот выход устраивает куда меньше, но я на это пойду.
Тишина была оглушительной. Звенящий голос Конте прервал её:
— Молчи, — оборвал Церон, и голос Конте прервался тотчас же.
Лицо Тени было спокойным и бледным.
— Решай, — произнёс Церон. — Её жизнь или её смерть.
Если бы Тень был на моём месте, что бы я выбрала? Зная, что одно-единственное слово — и меч в моих руках сам пронзит его грудь?
Отдала бы я себя Церону на одну-единственную ночь?
Я знала, что мне нужно было открыть рот и сказать «да». Нужно было согласиться самой, избавить Тень от этого выбора…
…Но я не могла. Я смотрела на Церона — и губы отказывались мне повиноваться.
Смерть или страшная ночь насилия?
Я ждала, что Тень хотя бы взглянет на меня.
