Я буду принадлежать тебе этой ночью и хочу, чтобы мной повелевал ты.
Тень выпустил меня и взял моё лицо в ладони, заставив меня покачнуться над пропастью.
— А если я накажу тебя за дерзость?
Я хотела принадлежать ему. И Тень знал, что не было знака доверия выше этого: полностью отдаться в его руки.
Острая вспышка желания пронзила меня так, что захотелось изо всех сил сжать бёдра. Но Тень остановил меня, вскинув руку.
— Прогнись назад, — проронил он. — Так, будто вот-вот упадёшь. А потом падай.
Ледяной ужас хлестнул меня по лицу. Если я сейчас упаду…
Я с усмешкой тряхнула волосами. И, глядя прямо на Тень, провела пальцем между ключицами.
— Лови, — прошептала я.
И прогнулась одним быстрым и гибким движением, удерживаясь на краю одним лишь чудом, пятками и оттренированным чувством равновесия. Качнулась вниз, как на качелях…
И отпустила себя, падая в бездну спиной вперёд.
Мои ягодицы вот-вот должны были соскользнуть с перил. Но в следующее мгновение меня подхватили горячие руки.
— Отпустить тебя или оставить? — задумчиво спросил Тень. — А, к чёрту!
Я хрипло охнула, когда он рванул меня к себе, вдавливая в себя, и наши тела наконец-то сплелись. Уже не думая ни о чём, я с наслаждением отдалась ему, чувствуя, как отступает наш общий голод, — и вскрикнула от ужаса, вновь почувствовав, что Тень почти меня не держит. Я вот-вот упаду…
…Но удовольствие сделалось в разы сильнее. И запретнее.
— Только не останавливайся, — прошептала я.
И он не остановился.
Смертельный риск, грохот водопада за спиной, веер капель на обнажённой коже и невозможное, немыслимое удовольствие в соединении тел, которого я не испытывала ни с кем раньше и была уверена, что не испытаю вновь.
Потому что никого такого же сумасшедшего, как Тень, я не знала.
Теперь я знала, каким он может быть. Что он умеет и холодно приказывать, и упрямо просить, укладывать меня на ложе из лепестков роз и жадно целовать в самый яростный шторм, одевать меня в драгоценности и спускаться вслед за мной в трущобы. И не боится быть любым. Не боится показывать мне настоящего себя.
— Ниро, — выдохнула я в его полуоткрытые губы. — Я знаю тебя. И я не дам тебе упасть.
Он выдохнул первым, и я разбилась на осколки вслед за ним, теряя себя в ослепительной вспышке жаркого, невозможного удовольствия. По щекам текли слёзы, и я не сдержалась: я громко, в голос, расхохоталась, переполненная лёгкостью, свободой и совершенной сладостью, расходящейся по телу. Мне было так хорошо, что я хотела принадлежать ему вечно.
