Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
Было непонятно, улыбается он или злится.
– Нечего виниться, игумен. Все прощаю. И нерадивость твою, и молчание. Сам я, сердцем сыновьим, почуял беду, сам пришел… Так где отец?
Анастас горестно вздохнул:
– Пойдем, сын мой…
Святополк тоже вспомнил о том, что остался без отца, и притворно отер глаза. Бояре за его спиной заохали.
«Пес со своей сворой, – ведя их через церковь, думал Анастас. – Явился удостовериться… Кто же ему сказал о смерти Владимира?»
Потайная дверь открылась легко, словно никогда не запиралась.
"– Кто? – резко спросил Святополк. Анастас вздрогнул. Он прекрасно понял, о чем спрашивает князь. Туровец желал знать имена преданных Владимиру и Борису людей. Тех, которые помогли скрыть тело и ждали возвращения Бориса. Назвав тысяцкого Улеба, Анастас смог бы вернуть себе, княжье доверие. Но если, узнав имена, князь убьет его?
– Монахи обмыли тело… – начал он.
Святополк помрачнел.
– Игумен не скажет, – вдруг раздался незнакомый уверенный голос.
Наемник едва приметно кивнул князю. Тот усмехнулся и принялся спускаться. «Этот! – понял Анастас. – Этот гад принес туровцу весть о смерти Владимира! А теперь копает под меня, настоятеля Десятинной… Безродный пес!»
Бояре один за другим спускались за князем в клеть.
– Мерзавец! – едва слышно прошипел Анастас. Воин внимательно взглянул на херсонесца, но ничего не ответил, лишь покачал головой и пошел вниз. Анастаса так и подмывало столкнуть его с узких ступеней, но, если наемник сумеет удержаться, князю не придется обдумывать, как избавиться от неугодного настоятеля…
Святополк опустился на колени возле мертвого отца.
«Проклинает или просит о прощении?» – Анастас отвернулся от князя и покосился на наемника.
Тот бесшумно скользил вдоль стены, оглядывая старинную роспись. Монахи и бояре не обращали на него внимания. «Чужак, – мелькнуло в голове Анастаса. – Нелюдь…»
– Покажи тело отца Киеву, игумен, – поднимаясь с колен, громко приказал Святополк. – Пусть простятся.
– Так и будет, – поспешно заверил тот.
