Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?
– Не мели пустого! Надоело! Ты не затем к княжне приставлена, чтоб спать ее укладывать, а затем, чтоб ведать все ее помыслы! Поняла?!
– Чего тут не понять?
– А коли поняла, так ступай и завтра говори иначе! Не то пожалеешь, – рявкнул Святополк. Холеная рука взметнулась вверх.
Невысокий воин мигом оказался возле меня.
– Иди, иди, – грубо пробурчал он.
Ноги понесли меня к терему княжны. Я вошла и устроилась на лавке у дверей в ее покои.
– Найдена! – раздался из-за двери требовательный голос.
Чего еще? Я встала, поправила рубаху и вошла в горницу.
– Поставь лучину. Не хочу спать без света, – приказала Предслава.
Я вытянула из стопки толстую лучину, подпалила ее и зажала в светце.
– Теперь хорошо?
Отблески неяркого пламени заплясали по замершим на белом одеяле рукам Предславы.
– Поди сюда, Найдена.
У меня в груди завозилось нехорошее предчувствие. Однако пошла.
– Ближе.
Я склонилась.
Такой прыти от княжны я не ожидала. Ее только что спокойные пальцы вспорхнули с одеяла и вцепились в мою косу. Сильный рывок бросил меня на колени. Затылок задергало болью. Предслава спрыгнула с кровати и накрутила мои волосы на руку. Толчок – и я ткнулась лбом об пол. Щека ощутила холодок половицы, а перед глазами возникли холеные ножки княжны.
– Наушничать повадилась, тварь? Я тебя из грязи подняла, в терем допустила, а ты?! К Окаянному бегаешь, болтаешь с ним каждый вечер? О чем же у вас разговоры?!
Она мотала мою голову из стороны в сторону. Моя щека терлась об пол, а из скошенного рта вытекала тоненькая струйка слюны. От боли и неожиданности я растерялась.
Предслава довольно хмыкнула и вновь впечатала меня лицом в половицу:
– Говори правду, дрянь!
«Правду? А с какой стати? – про себя возмутилась я. – Сама-то она помалкивает! Тоже мне, нашлась правдолюбица! И волтузить меня ей никто права не давал. Это она свою Палашку может за косу крутить, а мне указывать нечего!»
– А ну пусти! – Преодолев боль, я извернулась и сгребла узкие щиколотки мучительницы. Она тонко взвизгнула и рухнула на пол. Однако косу не отпустила.
– Мразь! – Ее раскрасневшееся лицо очутилось напротив.
– Сама такова!
Страха во мне не было. Подумаешь, княжна! А руки распускать не позволю! Я выбросила ладонь вперед и вцепилась в ее горло. Предслава захрипела.
– Пусти, говорю!
Она разжала пальцы.
– Хочешь правду? – Я крутнулась и, усевшись верхом на распростертую княжну, быстро закрыла ее рот ладонью. – А сама не больно правдива… Путаешься с наемником.
Ее глаза округлились.
