Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
– Это констатация факта или приказ?
– И то, и другое.
– Ну, понятно.
– Как только что-то прояснится относительно его плана, немедленно докладывай.
– Тебе или полковнику Киршу?
– А кто для тебя важнее?
– В данный момент я, право, затрудняюсь…
– Капитан! – слегка повысил голос Дубинин.
– Да понял я все, подполковник. Обещаю: ты все узнаешь первым.
– Ладно, отбой пока.
– Не буду с тобой спорить.
Роман отбросил трубку и вскочил с постели. До семи оставалось двадцать минут, и он был уверен, что вот-вот услышит стук в дверь.
Стук раздался через минуту. Оба герра обступили Романа с двух сторон, свели вниз и проводили до самого кабинета полковника Кирша.
Там уже находились оба чиновника из Совбеза и какой-то господин в черном костюме гробовщика. Он безучастно поглядывал из своего угла, и даже появление Романа не вызвало его интереса. Оставалось только удивляться тому, что он здесь делает, хотя, как показал Роману один его быстрый, как молния, взгляд, едва ли он очутился в кабинете полковника Кирша случайно.
– Итак, господа, без пяти минут семь, – огласил Кирш, поглядев на настольные часы. – Наше решение?
– Не отпускать, – сказал лысый чиновник.
– Понятно. Ваше мнение, господин Отто?
– Я думаю, мы напрасно поддаемся панике, – сказал, глядя в пол, усатый. – В сущности, эта голословная угроза насчет некоего взрыва… Нет, я ему не верю.
– То есть не отпускать? – уточнил Кирш.
– Нет.
– Хорошо.
Дошла очередь до Романа. Кирш глянул на него не без напряжения.
– Ваша позиция не изменилась, господин Морозов?
– Нет, господин полковник.
– Понятно, – проворчал Кирш, отворачиваясь."
"Далее, по простой очередности, должно было последовать слово господина в черном. Но его Кирш пропустил, что никоим образом не отразилось на поведении последнего. Казалось, он уютно дремлет в своем углу, и только время от времени бросаемые им исподлобья взгляды говорили о том, что внимание его включено и мозг четко фиксирует происходящее.
– Я тоже полагаю, что Гольц не должен быть отпущен на свободу, – произнес Кирш.
Таким образом, вопрос решен. Роман покосился на «гробовщика». Неужели он так и не откроет рта?
Нет, тот не только не открыл рта, но даже прикрыл веки. Казалось, он окончательно уснул.
– Я думаю, Крохин не обрадуется вашему решению, – сказал Роман.
– Его настроения нам не интересны, – отрезал Кирш.
– И напрасно, господин полковник.
– Что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что, раздражая Крохина, вы рискуете усугубить ситуацию.
