Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
— Понимаю, тебе трудно понять... поверить в такое... — Я прижала к горячему лбу холодную ладонь. — Десять лет назад я встретила одного мужчину. Замечательного, смелого, доброго. Такого, как ты.
Будто ему было неприятно слушать меня, Тим закрыл уши руками и отошел еще на два шага.
— Мы с ним полюбили друг друга и решили жить вместе, — чувствуя, как сердце заходится от волнения, я все же продолжила говорить. — Мы хотели уехать в Питер. Вдвоем. Но Славе и твоему дедушке это сильно не понравилось. И нас заставили расстаться.
— Мам, мне неинтересно. Не нужно! — Сын попятился еще дальше.
— Родной, пожалуйста... Дослушай. — Я сложила ладони в молитвенном жесте. — Умоляю. Это очень важно. — Сократила между нами расстояние.
— Я. Не. Хочу! — Маленький Шахов злился еще сильнее, чем старший. Его глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки, будто перед ним не мама, а враг.
— У тебя совсем другой папа. Не Слава. Когда мы расстались с тем мужчиной, ты уже был вот здесь. — Моя ладонь опустилась на живот.
— И сейчас ты скажешь, что этот... хмырь — мой отец? — с яростью выпалил Тим.
Он уставился на меня с такой одержимостью, что ноги подкосились.
Мой самый лучший в мире мальчик. Добрый и заботливый... Никогда еще я не чувствовала себя настолько ужасной мамой, как сейчас. Никогда еще не было так трудно говорить с ним, как в эту минуту.
Ночные слезы в сравнении с этим откровением казались глупостью. Только пора уже было поставить точку.
Как перед прыжком с обрыва, я набрала полную грудь воздуха. Облизала губы. Но говорить ничего не пришлось.
— Ты все правильно понял. Этот хмырь — твой папа, — неожиданно раздалось совсем рядом. Денис возник словно из воздуха. — Он ничего не знал о тебе. Даже не представлял, что стал отцом. И сейчас очень хочет с тобой познакомиться.
***"
"После появления Дениса я даже дышать перестала. От сумасшедшей энергетики двоих Шаховых, казалось, в кухне вот-вот что-нибудь загорится.
Страшно было. И за Тима, который много лет считал себя сыном совершенно другого человека. По моей вине. И за Дениса, на которого отцовство свалилось будто снежный ком.
— Пожалуйста, прости его. — Я встала между своими мужчинами, заслоняя сына. — Он не хотел сказать ничего плохого. Просто Тим еще не все знает. И не все понимает.
— Глупости. Мне не за что его прощать. — Шахов отодвинул меня в сторону и уселся перед Тимом на корточки .
