Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
— За несколько лет этот ритуал ни разу не нарушался. Утренняя кофейная пауза была единственной возможностью незаметно выбраться из дома вместе с чемоданом. И я ждала. Молилась, глядя на часы, чтобы ты никуда не уехал. Крутила в руках свой телефон. Считала минуты... А когда охранники зашли в кухню, бросилась к калитке.
Словно, как и тогда, стало страшно, я закрыла лицо ладонями.
— Это было такое безумие! Из-за спешки я чуть не сломала ручку чемодана. Потом чуть не забыла его в такси. А когда приехала к тебе домой, все оказалось напрасным.
— Было уже поздно. — На скулах Дениса проступили желваки.
— Да. Поздно. — Я смахнула с лица несуществующую прядь. — Я не застала тебя. Вместо тебя в квартире была моя лучшая подруга. Та, которую ты якобы не знал до героического спасения из гаража.
— Что? — Шахов дотянулся до верхней пуговицы рубашки и расстегнул ее.
— Не понимаю, чему ты так удивляешься.
Наверное, пора было перестать поражаться чужому цинизму, но реакция Дениса оказалась за гранью.
— Ты застала ее в моей квартире? — Следом за первой пуговицей он расстегнул еще одну.
— Да... Впрочем, Марина могла не рассказать о нашей короткой встрече. Она сама сильно спешила. Паковала твое белье. Вместе с презервативами. Постоянно повторяла про самолет, на который нельзя опоздать. Даже билеты показала. На твое имя и на ее.
— И что было потом? — Глаза Дениса стали темными, как две ямы.
— Ничего особенного. Она уехала. Я осталась в коридоре под дверью. Сидела, словно сторожевая собака. Ждала тебя. Уверяла себя, что это все бред и ты не мог меня бросить.
Как сейчас вспомнила те свои чувства и чуть не разревелась. Кто ж знал, что мой первый мужчина окажется еще и моим самым горьким разочарованием?
Трудно было в это поверить. Сидя в обнимку с чемоданом, я час за часом прокручивала в голове нашу последнюю встречу, все обидные слова, которые мы сказали друг другу. Набирала один-единственный, самый любимый на свете номер. И не понимала, как буду жить дальше.
Настоящее тогда казалось разбитым.
— А ребенок?.. — Денис склонил голову и зарылся пальцами в волосы.
К счастью, ему хватило ума не оправдываться и не лгать.
— Это не самая красивая часть рассказа, — предупредила я.
— И все равно... Когда ты узнала? Почему Мисюров...
— Все началось там же. Под дверью твоей квартиры. Я просидела на полу три или четыре часа.
