В окружении приятного коктейля и ароматных апельсинов в ресторанчике "Зефир", женщины веселятся и восхищаются красотой Жени-Лунги. Этот уютный уголок радости и тепла становится основным местом встреч для подруг, создавая особенную атмосферу дружбы и счастья.
Милая моя. Успокойся.
— Женечка. Женя.
— Пап, ты как?
— Нормально. Устроили панику!
— Все будет хорошо, — заявляю более чем уверенно.
А у самой голос дрожит. Что делать-то?
— Мам… что там с Юлей? Что-то известно стало?
Мама отрицательно мотает головой. А на всю гостиную разносится трель телефона. Подбегаю к домашнему, снимая трубку с подставки.
Мама тянет руку, и я послушно отдаю ее ей.
— Да. Хорошо… — бледнеет, — да, — обессиленно выпускает трубку из руки, накрывая лицо ладонями.
— Мам…
— Жива. Наша Юленька жива, в реанимации, но жива.
Прикрываю глаза, чувствуя облегчение. Я знала… знала.
— Нужно ехать в Москву, — безапелляционно заявляет отец.
— Да, ты прав, — поддерживаю его, — я поеду с тобой, только вещи…
— Ты останешься здесь, мы с матерью сами. Толку от тебя не будет. Да и сестре твое присутствие… — осекается и замолкает.
— Лучше будет, если я не приеду, да? Сестре так будет лучше, — усмехаюсь, — ты, наверное, мне то же самое и на моем смертном одре скажешь, что всем лучше без меня будет, — смех сменяется гневом и подступающей истерикой.
— Женечка, папа не то…
— О нет, мам, папа сказал именно то, что хотел сказать. Я поняла все, позвони, как в Москве будете. Держи меня в курсе дел. Пока.
Вылетаю из квартиры под отцовское недовольное брюзжание. Идти некуда. Точнее, есть, но в общагу не хочется. Но я иду. Выбора нет.
Мне так больно. Я… я же так не хотела. Никогда этого не хотела. Юлька. Моя Юлька… а теперь…
Отец не простил. Он все еще меня не простил. А моя сестра, мы же… мы же не общаемся уже четыре года.
Зачем кому-то понимать наркоманку, зачем?
А я просто хотела быть на равных. Я всегда чувствовала себя лишней. Только и слышала — Юля то, Юля се. Самая лучшая в классе, гимнастка, будущий юрист. Классный юрист. Аттестат особого образца, куча друзей, ухажеров. А я… я лишь жалкая пародия, тень. Точно. Тень. Идентичная, но всегда позади. Одинокая и забитая.
Когда зависала у Ящера, обдалбываясь в хлам, то видела картинки. Яркие, обнадеживающие. В них все было иначе. Там родители нас не делили, там мы с Юлей были вместе, как настоящие сестры. Там была настоящая жизнь. Мне хотелось в нее возвращаться. Мне был нужен этот призрачный мир.
Поднимаюсь на этаж, вытирая слезы. Нужно быстрее попасть в комнату, но даже этого сделать нормально не могу. По пути налетаю на рыжую.
