Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
— Его замучают!
Я люблю тебя, Эмиль… Я не могу думать, что его терзают! Становится больно, будто терзают меня. Меня, а не его убивают. Я схватилась за горло, царапая кожу. От боли я не могла вдохнуть!
В мутном отражении зеркала Андрей встал и приблизился со спины. Включил воду и отвел волосы наверх, открывая мое лицо. Белое, как простыня, с обезумевшими глазами и открытым ртом — я едва дышала от шока.
Он умыл меня холодной водой и спазм сняло.
— Дыши ровно! — с необычной жесткостью отчеканил он. — Медленно и глубоко, поняла?
Я кивнула, пытаясь подстроиться под ритм, и стало легче.
— Держись, — поддерживая под локоть, Андрей отвел меня на кухню.
Доставая бутылку из шкафа, повернулся ко мне спиной — тоже в шрамах. Ловко прикурил одной рукой, налил водки в стакан и протянул мне.
— Не хочу, — отвела я глаза.
Лучше, чем «мне нельзя».
Он вернул стакан на стол нетронутым.
— Надеюсь, ты не винишь меня в том, что он сдался? — Андрей сощурился от дыма.
— Тебе верил Эмиль, — подумав, сказала я. — Этого достаточно.
— Если тебя утешит, он поступил, как мужик. То, что ты в безопасности, придаст ему сил терпеть.
— Терпеть, — усмехнулась я сквозь слезы. — А смысл?
— Федоров прилетит, я постараюсь его достать. Если Эмиль выдержит до этого момента, все будет хорошо.
— Ты думаешь? — с надеждой спросила я.
Иногда даже крупица может все перевернуть. Я схватила Андрея за щеки, с благодарностью глядя в глаза. Но моя неподдельная радость вызвала желчный смешок.
— Угораздило же… — он поцеловал мою ладонь, почти как Эмиль, у которого и подсмотрел. — Влюбился в чужую женщину… Да еще безответно.
Нет, я знала, что он хочет меня. А сейчас вижу — это больше, чем желание. У меня участился пульс, когда вспомнила, что я наедине с мужчиной, которому себя обещала. Он с готовностью всадил пули в Богдана и остальных всего за одну мою просьбу.
— Жаль, что я тебе не нужен.
Андрей оперся двумя руками на стол позади меня и наклонился, ртом нависая над ложбинкой между ключицей и шеей. Очень интимное место. Его хочется спрятать. Только перед любимым мужчиной, наоборот, выгибаешь шею, предлагая свою уязвимость.
А с Андреем я не знала, как себя вести. Боль, с которой он говорил, вызывала безотчетный страх.
— Наверное, я это заслужил. Ты мое наказание.
